СМЕШЕНИЕ ЖАНРОВ
Черноморское побережье Кавказа. Узкая горная дорога. Наперерез машине
нарушившей правила, величественно выходит инспектор огромного роста с
безжалостной палкой в руке.
Капитан, лет тридцати, лицо не выражает ничего хорошего. Ему навстречу
из машины выходит человек с обезоруживающей лучезарной улыбкой и до боли
знакомым лицом.
Капитан отдал честь, монотонно представился и доложил:
- Товарищ водитель, Вы нарушили правила дорожного движения – совершили
обгон в зоне действия запрещающего знака «три - двадцать». Ваше
водительское удостоверение, пожалуйста.
Водитель, улыбаясь еще шире:
- Земляк, ты что, меня не узнал!?
Капитан:
- Нет, но когда Вы дадите мне водительское удостоверение и мы составим
протокол, тогда я начну Вас узнавать…
Водитель:
- Да что ты такой строгий? Я Народный артист России. Нарушил, признаю,
но ты пойми, мы с коллегой спешим в аэропорт - встречать актрису. Кино
снимаем в ваших прекрасных местах, понимаешь…
Капитан:
- А чего не понятного? Конечно понимаю, что кино снимаете, и что спешите
и даже войду в положение – постараюсь заполнить протокол со всей
возможной скоростью. Будьте любезны водительское удостоверение.
Водитель:
- Браток, да ты и теперь меня не узнал?
Капитан присмотревшись повнимательней:
- Нет, не узнал, водительское удостоверение пожалуйста и свидетельство о
регистрации.
Водитель заметно раздражаясь, но все еще не выключая улыбки с лица:
- Ну, ты что? Да приглядись получше, ты же с самого детства рос на моих
фильмах – «Экипаж», «Любимая женщина механика Гаврилова» …Ну?
Капитан все тем же ледяным тоном:
- Очень сожалею, но не смотрел, лично меня вырастили – «Терминатор» и
«Робот-полицейский», и поэтому мне нужно Ваше водительское
удостоверение…
Лучшие анекдоты, истории и фразы зарегистрированных пользователей
16.02.2020, Новые истории - основной выпуск
Рассказал сын фронтовика Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения.
Моего отца звали Василий Андреевич Курилкин. Жили мы в деревне Хуторовка Муравлянского района Рязанской области. В семье было шесть человек – отец с матерью, бабушка и трое детей, из которых я – старший. Весной 1941 года отец продал корову, чтобы выучиться на шофера. Обучение было платным. Что такое для деревенской семьи с детьми лишиться коровы – на это трудно решиться. Но, видимо, дело того стоило. Стать водителем для колхозника с трехклассным образованием тогда было, как мы назовем теперь – социальным лифтом.
Отец прошел в Моршанске обучение, получил удостоверение «Водитель-стажер». И начал стажировку в организации «Райторф». Места у нас степные. И все организации отапливались торфом. Для населения выделялись участки, где жители сами копали себе торф, сушили его и потом вывозили.
Началась война
22 июня 41 года запомнилось мне сильной грозой, от которой загорелся дом напротив. Крыши у всех были соломенные. И на пожар сбежались люди, которых перед этим собрали в сельсовете объявить о начале войны. Телефон и тарелка радиовещания были только в сельсовете, размещенным в соседней большой деревне в полутора километрах от нашей Хуторовки. Прибежали они, и мама сказала: «Война!»
Через два дня отцу пришла повестка – явиться 27.06.41 в райвоенкомат. Я с соседской девочкой, которая была двумя годами старше, понесли повестку отцу в «Райторф». Он сразу рассчитался, пришел домой… Торф на отопление не заготавливали ещё в эти дни – вода недостаточно спала. Так отец, чтобы обеспечить нам тепло на зиму, срубил шесть ветел, что росли возле дома, напилил и наколол нам дрова на зиму, и ушел на войну.
Уже годах в 70-х расспросил его обо всем.
Прибыли они мобилизованные в Ряжск. Их построили. Скомандовали шоферам и трактористам выйти из строя. Отец вышел – показал удостоверение стажера. Его сразу привели к фотографу, и в этот же день выдали удостоверение шофера. Потом – Москва, Алабино, где формировался полк реактивных минометов «Катюша». Назначили его водителем полуторки – не с реактивной установкой, а машины обеспечения.
Из Алабино он написал домой: «Голодно! Если можете, - пришлите посылку. Хоть сухарей…».
Мама сходила в правление – там выделяли хлеб семьям красноармейцев. Дали хлеб, мама насушила, отправила посылку, потом – ещё и еще. Всего отправила четыре посылки. Но получил он только первую – попал в окружение. Письма от него шли сначала. В октябре – прекратились.
В окружении
В первой половине октября сформировали из них колонну с воинским имуществом и отправили под Смоленск. Везли обмундирование, продукты, боеприпасы, перевязочные средства и лекарства. Навстречу – беженцы. На подводах и пешком, с узлами, детьми, с колясками и тележками – кто как. И красноармейцы идут – кто с винтовками, кто безоружный, кто раненый… И машинами раненых везут. Приехали на место, разгрузились где-то в леске… Прилетел «немец», отбомбил, и сидят они в этом лесу метрах в 150 от дороги – как понимаю, это было Варшавское шоссе, - а по шоссе пошли уже немцы. Танки, артиллерия, пехота, обозы и грузовики… Немцы знали, что в лесу окруженцы, и, один танк по эту сторону дороги, другой – на той стороне, ездили вдоль обочины взад-вперед, и временами постреливали из пулеметов по опушке.
День, так прошел, второй, неделя… – стало незаметно командирского состава… Я читал книгу про эти события, в которой говорилось, что из окружения в первую очередь выводили командный состав.
Тут им поступила чья-то команда – сжигать машины. Сожгли. И вот, - отец рассказывал – лежит он на опушке, смотрит на дорогу. И подползает один парень, говорит: «Пойдем в плен сдаваться!» Отец ответил: «Нет! В плен – не пойду». Тот отползает, отец слышит шорох, а потом – какой-то шлепок и тишина. Отец оглядывается – тот лежит с дыркой во лбу. И выстрела-то отец не слышал. Тот, видимо, поднялся, и поймал шальную пулю.
Ещё неделя прошла – ночи холодные стали… Однажды утром появился у них какой-то человек. Бросалась в глаза его, как отец сказал, «новая одежда». У них-то у всех обмундирование от лазания по лесу было грязное, изношенное. А этот – в чистой новой форме или в гражданском – отец не пояснил – и с планшеткой, а потом оказалось, что компас у него был, фонарь… И он говорит: «Желающие выйти из окружения сегодня вечером собирайтесь на этой поляне. Мы, как хорошо стемнеет, накопимся перед дорогой, сделаем рывок через неё. За дорогой – тоже лес. И я всех вас выведу к своим. При себе иметь оружие и военное имущество». Держался он уверенно. Вызывал доверие, подсознательное желание слушаться.
У отца был только противогаз. Как стемнело – собрались на поляне. Пришел тот человек – привел ещё людей. Он, значит, по всему лесу собирал. Сгруппировались поближе к дороге, сделали рывок через неё, бежали минут сорок лесом, потом на просеке остановились, собрались. Группа большая – человек 150, или больше. Повел он их дальше. К утру вышли к лесничеству. Здесь, похоже, их ждали. Были приготовлены продукты. Подкрепились картошкой, чаем, сухари были…
Шли до Москвы больше двух недель. Ночевали в ригах, сараях каких-то, на скотных дворах. Питались колхозными продуктами. Где-то картошку им варили. А в одном колхозе годовалую телку зарезали. Телку съели сразу всю. Правда, отец там противогаз выкинул, и немножко мяса положил в противогазную сумку. Позже сварили, съели. Некоторые местные жители относились к обросшим и грязным окруженцам скептически: «Бежите?». Отец и другие отвечали: «Мы же вернемся». А те снова: «Ну, да… вы вернетесь…»
Привел этот товарищ их в Москву, в какой-то клуб, и передал кому-то. Они разместились в этой импровизированной казарме. Отец вышел из клуба, смотрит – стоит машина. По номерам – с их полка. Подошел к сержанту в клубе – так и так, там стоит машина с нашего полка. Сержант – к лейтенанту. Тот приказывает сержанту привести старшего – кто там есть с машиной. Сержант привел. Ваш? – Наш! – Забирай! Так отец вернулся в полк. Никаких проверок, ничего…
И тут я сейчас сделаю небольшое отступление – расскажу от себя. Раз в одной компании, в которой не всех знал, шел разговор о войне, и я рассказал эту историю. А один там был узбек немного помладше меня, он заметно удивлялся, волновался во время моего рассказа. Потом отвел меня в сторонку, говорит: «Вот, что вы сейчас рассказывали, про окружение, рывок через дорогу, выход в Москву и размещение в клубе – мне отец то же самое рассказывал. Он в 30-х годах закончил военное училище. Был офицер. И, как вы сейчас рассказывали, слово в слово, выводил людей из окружения под Ельней». И я с этим узбеком не договорил тогда. И до сих пор жалею, что не взял его адрес, не расспросил подробнее… Пытался потом найти его – не получилось. Но это ещё не все. Попалась мне однажды книга о войне «Невидимый фронт». Составлена она из отдельных случаев, эпизодов. Автор – бывший сотрудник НКВД. И, когда он описывает, как сотрудники НКВД забрасывались в партизанские отряды, откуда потом вывозили обозами через линию фронта раненых, детей и женщин.. – автор между прочим говорит: «Я сам более пяти раз пересекал линию фронта под Ельней, выводя группы окруженцев». Может быть, автор этой книги и вывел из окружения моего отца. Ещё вероятнее, что НКВД посылал десятки своих офицеров за линию фронта, с целью организовывать и возглавлять выход окруженцев к своим. Не допустить их напрасной гибели или попадания в плен. А как наши там в немецком плену «выживали» в кавычках, мы все знаем. Поэтому, я преклоняюсь перед этим офицером, и перед всеми остальными, которые выводили окруженцев.
Фронтовые дороги
А у отца дороги потом лежали… Он называл Юхнов, Старая Русса, Можайск, Калинин, Сталинград… Про Сталинград он тяжело вспоминал. Когда много было погибших, копали длинный ров, и с одной стороны сваливали, как придется, немцев, а с другой – укладывали бережно рядком наших бойцов. Это его слова. Ещё случай рассказывал… на передовой выбьют батальон или полк – приходят новые. Тех, что остались – отводят, этих – в их окопы. В лощине – там их называют «балки» - собрались, те, что прибыли, тут воздушный налет, и очень хорошо отбомбились – почти всех положили. Вошь там очень страшная была. На это и немцы жаловались. У наших ещё и холера там начиналась – вовремя остановили. Один раз – отец говорит – туманно, решили «вшей пожарить». Бочку на костер. Внутрь прутки, на них одежду разложили, - а тут туман разошелся, немец прилетел. Начал бомбить. Все – кто куда. Кто одетый, кто голый. Разбили немцы 11 машин. Но буквально на следующий день пригнали новые из резерва.
Про Белоруссию он рассказывал. После 42 года отец чаще всего возил разведку. Что это значит для полка «Катюш»? - Если где-то надо произвести стрельбу, к нему машину садится офицер, они едут, определяют площадку, откуда по намеченным площадям можно ударить, и чтобы там были условия для скрытного быстрого развертывания, и ещё более быстрого отхода после залпа. Чтобы не попасть под ответный артиллерийский огонь .
И едут они по лесной дороге, то ли карта была неверная, то ли офицер чего перепутал, или обстановка изменилась, о чем офицер не знал, но вдруг буквально в десяти метрах перед машиной из кустарника выскочили немцы с винтовками. Отец газанул на них – они назад в кусты. Немцы окрыли вслед огонь, изрешетили кузов, и прострелили колеса задние. Хорошо, что дорога через 10-15 метров поворачивала, и прицельная стрельбы была недолгой. Это был ЗИС-5. У него на ведущем заднем мосту спаренные колеса.. Внешние были прострелены, но до своих они все-таки смогли доехать.
Ещё был случай. Привез какой-то груз на передовую. Вышел из кабины – щелк, чиркануло по волосам. Кричат ему: «Ложись! Снайпер!» Упал на землю – ему кричат, что двоих уже убило. Лежал дотемна. Ночью машину разгрузили.
После Победы
Победу отец встретил в Кенигсберге. Уже после победы очень много пришлось ездить. Как не больше, чем во время боевых действий. И в Германию катался, и куда ни пошлют. Из-за этого и «на губу» попал. Мотался из рейса в рейс, и в очередной раз вернулся в расположение, ему на завтра новое предписание. Он возмутился: «Что всё я да я?! Других шоферов, что ли, нету?!» Какой-то командир говорит: «Отведите его на губу!». Отвели его в подвал, принесли матрац, еды нанесли… Закрыли… Наелся, выспался… назавтра, уже ближе к обеду, приходят:
- Выспался?
- Выспался!
- Поехали?
- Поехали!
А в июле 45-го построили личный состав: «Кто желает ехать в Польшу на уборку урожая?» Отец же крестьянин. Вызвался. Поехал в Штеттин. Работал он на молотилке. Подавал в неё снопы. Поляки все нормально к русским относились, кроме одной женщины. Та была очень злая на русских. Отец сказал: «Буквально загрызть готова». Другие объяснили, что её муж воевал на стороне немцев и погиб.
В октябре отец вернулся с уборочной в полк, и оказалось, что его призыв уже демобилизован, и сформированный поезд на Москву уже ушел. Отец в штабе: «Как же мне-то теперь?» Начштаба говорит: «Отправьте его с киевским поездом. А там он доберется».
Ещё про Победу
В нашу школу прискакал нарочный – посыльный с сельсовета. И сказал: «Ребята! Скачите в поля, собирайте народ. Война кончилась!»
Какие тут уроки! Мы бегом на конюшню. Поразбирали коней. И охлюпкой – без седел, конечно – поскакали в поля. На лошадях-то мы лет с трех катались все. Лошадей у нас в деревне было сотни полторы. Хотя, как война началась, 20 или 30 отдали в армию.
И вот все собрались на конном дворе. Вся деревня. Из них только два мужчины. Один – по возрасту не ушел на фронт, второй – комиссован по ранению. Сняли с петель ворота, положили на телегу – общий стол. Принесли люди у кого что было еды. Самогонка, конечно – у нас ее гнали из сахарной свеклы. Много плакали. Потом пошли по деревне с песнями, с плясками. Музыка – печная заслонка и ножом по ней стучали.
Отец вернулся домой 27 октября 1945 года. Работал шофером.
Награжден медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией». Вручили их ему уже после войны. Была у него еще какая-то бумага, справка, что награжден медалью «За оборону Москвы». Он отдал её в военкомат, но она потерялась, и нет этой медали. Я запрашивал в Подольском архиве – ответ был какой-то несуразный, но отрицательный.
Ушло из деревни человек 60. Почти все – первым военным летом. Первая похоронка пришла в июле. А потом – одна за одной. А после 43 года у нас уже перестали и похоронок бояться. Не на кого стало получать. Всех повыбило. Вернулись всего 15-18 человек. Из них пять шоферов. Остальные – кто после ранения комиссован, а большинство и на самой передовой не воевали. Кто кузнецом был – кузнецы и в армии были нужны. Кто – в обозе, еще где… Большинство же – сразу в окопы на самую передовую, и погибли.
А, как наша деревня войну пережила, как работали и старые и малые на оборону, армию и страну кормили – в следующий раз расскажу.
Записал – Виктор Гладков
Моего отца звали Василий Андреевич Курилкин. Жили мы в деревне Хуторовка Муравлянского района Рязанской области. В семье было шесть человек – отец с матерью, бабушка и трое детей, из которых я – старший. Весной 1941 года отец продал корову, чтобы выучиться на шофера. Обучение было платным. Что такое для деревенской семьи с детьми лишиться коровы – на это трудно решиться. Но, видимо, дело того стоило. Стать водителем для колхозника с трехклассным образованием тогда было, как мы назовем теперь – социальным лифтом.
Отец прошел в Моршанске обучение, получил удостоверение «Водитель-стажер». И начал стажировку в организации «Райторф». Места у нас степные. И все организации отапливались торфом. Для населения выделялись участки, где жители сами копали себе торф, сушили его и потом вывозили.
Началась война
22 июня 41 года запомнилось мне сильной грозой, от которой загорелся дом напротив. Крыши у всех были соломенные. И на пожар сбежались люди, которых перед этим собрали в сельсовете объявить о начале войны. Телефон и тарелка радиовещания были только в сельсовете, размещенным в соседней большой деревне в полутора километрах от нашей Хуторовки. Прибежали они, и мама сказала: «Война!»
Через два дня отцу пришла повестка – явиться 27.06.41 в райвоенкомат. Я с соседской девочкой, которая была двумя годами старше, понесли повестку отцу в «Райторф». Он сразу рассчитался, пришел домой… Торф на отопление не заготавливали ещё в эти дни – вода недостаточно спала. Так отец, чтобы обеспечить нам тепло на зиму, срубил шесть ветел, что росли возле дома, напилил и наколол нам дрова на зиму, и ушел на войну.
Уже годах в 70-х расспросил его обо всем.
Прибыли они мобилизованные в Ряжск. Их построили. Скомандовали шоферам и трактористам выйти из строя. Отец вышел – показал удостоверение стажера. Его сразу привели к фотографу, и в этот же день выдали удостоверение шофера. Потом – Москва, Алабино, где формировался полк реактивных минометов «Катюша». Назначили его водителем полуторки – не с реактивной установкой, а машины обеспечения.
Из Алабино он написал домой: «Голодно! Если можете, - пришлите посылку. Хоть сухарей…».
Мама сходила в правление – там выделяли хлеб семьям красноармейцев. Дали хлеб, мама насушила, отправила посылку, потом – ещё и еще. Всего отправила четыре посылки. Но получил он только первую – попал в окружение. Письма от него шли сначала. В октябре – прекратились.
В окружении
В первой половине октября сформировали из них колонну с воинским имуществом и отправили под Смоленск. Везли обмундирование, продукты, боеприпасы, перевязочные средства и лекарства. Навстречу – беженцы. На подводах и пешком, с узлами, детьми, с колясками и тележками – кто как. И красноармейцы идут – кто с винтовками, кто безоружный, кто раненый… И машинами раненых везут. Приехали на место, разгрузились где-то в леске… Прилетел «немец», отбомбил, и сидят они в этом лесу метрах в 150 от дороги – как понимаю, это было Варшавское шоссе, - а по шоссе пошли уже немцы. Танки, артиллерия, пехота, обозы и грузовики… Немцы знали, что в лесу окруженцы, и, один танк по эту сторону дороги, другой – на той стороне, ездили вдоль обочины взад-вперед, и временами постреливали из пулеметов по опушке.
День, так прошел, второй, неделя… – стало незаметно командирского состава… Я читал книгу про эти события, в которой говорилось, что из окружения в первую очередь выводили командный состав.
Тут им поступила чья-то команда – сжигать машины. Сожгли. И вот, - отец рассказывал – лежит он на опушке, смотрит на дорогу. И подползает один парень, говорит: «Пойдем в плен сдаваться!» Отец ответил: «Нет! В плен – не пойду». Тот отползает, отец слышит шорох, а потом – какой-то шлепок и тишина. Отец оглядывается – тот лежит с дыркой во лбу. И выстрела-то отец не слышал. Тот, видимо, поднялся, и поймал шальную пулю.
Ещё неделя прошла – ночи холодные стали… Однажды утром появился у них какой-то человек. Бросалась в глаза его, как отец сказал, «новая одежда». У них-то у всех обмундирование от лазания по лесу было грязное, изношенное. А этот – в чистой новой форме или в гражданском – отец не пояснил – и с планшеткой, а потом оказалось, что компас у него был, фонарь… И он говорит: «Желающие выйти из окружения сегодня вечером собирайтесь на этой поляне. Мы, как хорошо стемнеет, накопимся перед дорогой, сделаем рывок через неё. За дорогой – тоже лес. И я всех вас выведу к своим. При себе иметь оружие и военное имущество». Держался он уверенно. Вызывал доверие, подсознательное желание слушаться.
У отца был только противогаз. Как стемнело – собрались на поляне. Пришел тот человек – привел ещё людей. Он, значит, по всему лесу собирал. Сгруппировались поближе к дороге, сделали рывок через неё, бежали минут сорок лесом, потом на просеке остановились, собрались. Группа большая – человек 150, или больше. Повел он их дальше. К утру вышли к лесничеству. Здесь, похоже, их ждали. Были приготовлены продукты. Подкрепились картошкой, чаем, сухари были…
Шли до Москвы больше двух недель. Ночевали в ригах, сараях каких-то, на скотных дворах. Питались колхозными продуктами. Где-то картошку им варили. А в одном колхозе годовалую телку зарезали. Телку съели сразу всю. Правда, отец там противогаз выкинул, и немножко мяса положил в противогазную сумку. Позже сварили, съели. Некоторые местные жители относились к обросшим и грязным окруженцам скептически: «Бежите?». Отец и другие отвечали: «Мы же вернемся». А те снова: «Ну, да… вы вернетесь…»
Привел этот товарищ их в Москву, в какой-то клуб, и передал кому-то. Они разместились в этой импровизированной казарме. Отец вышел из клуба, смотрит – стоит машина. По номерам – с их полка. Подошел к сержанту в клубе – так и так, там стоит машина с нашего полка. Сержант – к лейтенанту. Тот приказывает сержанту привести старшего – кто там есть с машиной. Сержант привел. Ваш? – Наш! – Забирай! Так отец вернулся в полк. Никаких проверок, ничего…
И тут я сейчас сделаю небольшое отступление – расскажу от себя. Раз в одной компании, в которой не всех знал, шел разговор о войне, и я рассказал эту историю. А один там был узбек немного помладше меня, он заметно удивлялся, волновался во время моего рассказа. Потом отвел меня в сторонку, говорит: «Вот, что вы сейчас рассказывали, про окружение, рывок через дорогу, выход в Москву и размещение в клубе – мне отец то же самое рассказывал. Он в 30-х годах закончил военное училище. Был офицер. И, как вы сейчас рассказывали, слово в слово, выводил людей из окружения под Ельней». И я с этим узбеком не договорил тогда. И до сих пор жалею, что не взял его адрес, не расспросил подробнее… Пытался потом найти его – не получилось. Но это ещё не все. Попалась мне однажды книга о войне «Невидимый фронт». Составлена она из отдельных случаев, эпизодов. Автор – бывший сотрудник НКВД. И, когда он описывает, как сотрудники НКВД забрасывались в партизанские отряды, откуда потом вывозили обозами через линию фронта раненых, детей и женщин.. – автор между прочим говорит: «Я сам более пяти раз пересекал линию фронта под Ельней, выводя группы окруженцев». Может быть, автор этой книги и вывел из окружения моего отца. Ещё вероятнее, что НКВД посылал десятки своих офицеров за линию фронта, с целью организовывать и возглавлять выход окруженцев к своим. Не допустить их напрасной гибели или попадания в плен. А как наши там в немецком плену «выживали» в кавычках, мы все знаем. Поэтому, я преклоняюсь перед этим офицером, и перед всеми остальными, которые выводили окруженцев.
Фронтовые дороги
А у отца дороги потом лежали… Он называл Юхнов, Старая Русса, Можайск, Калинин, Сталинград… Про Сталинград он тяжело вспоминал. Когда много было погибших, копали длинный ров, и с одной стороны сваливали, как придется, немцев, а с другой – укладывали бережно рядком наших бойцов. Это его слова. Ещё случай рассказывал… на передовой выбьют батальон или полк – приходят новые. Тех, что остались – отводят, этих – в их окопы. В лощине – там их называют «балки» - собрались, те, что прибыли, тут воздушный налет, и очень хорошо отбомбились – почти всех положили. Вошь там очень страшная была. На это и немцы жаловались. У наших ещё и холера там начиналась – вовремя остановили. Один раз – отец говорит – туманно, решили «вшей пожарить». Бочку на костер. Внутрь прутки, на них одежду разложили, - а тут туман разошелся, немец прилетел. Начал бомбить. Все – кто куда. Кто одетый, кто голый. Разбили немцы 11 машин. Но буквально на следующий день пригнали новые из резерва.
Про Белоруссию он рассказывал. После 42 года отец чаще всего возил разведку. Что это значит для полка «Катюш»? - Если где-то надо произвести стрельбу, к нему машину садится офицер, они едут, определяют площадку, откуда по намеченным площадям можно ударить, и чтобы там были условия для скрытного быстрого развертывания, и ещё более быстрого отхода после залпа. Чтобы не попасть под ответный артиллерийский огонь .
И едут они по лесной дороге, то ли карта была неверная, то ли офицер чего перепутал, или обстановка изменилась, о чем офицер не знал, но вдруг буквально в десяти метрах перед машиной из кустарника выскочили немцы с винтовками. Отец газанул на них – они назад в кусты. Немцы окрыли вслед огонь, изрешетили кузов, и прострелили колеса задние. Хорошо, что дорога через 10-15 метров поворачивала, и прицельная стрельбы была недолгой. Это был ЗИС-5. У него на ведущем заднем мосту спаренные колеса.. Внешние были прострелены, но до своих они все-таки смогли доехать.
Ещё был случай. Привез какой-то груз на передовую. Вышел из кабины – щелк, чиркануло по волосам. Кричат ему: «Ложись! Снайпер!» Упал на землю – ему кричат, что двоих уже убило. Лежал дотемна. Ночью машину разгрузили.
После Победы
Победу отец встретил в Кенигсберге. Уже после победы очень много пришлось ездить. Как не больше, чем во время боевых действий. И в Германию катался, и куда ни пошлют. Из-за этого и «на губу» попал. Мотался из рейса в рейс, и в очередной раз вернулся в расположение, ему на завтра новое предписание. Он возмутился: «Что всё я да я?! Других шоферов, что ли, нету?!» Какой-то командир говорит: «Отведите его на губу!». Отвели его в подвал, принесли матрац, еды нанесли… Закрыли… Наелся, выспался… назавтра, уже ближе к обеду, приходят:
- Выспался?
- Выспался!
- Поехали?
- Поехали!
А в июле 45-го построили личный состав: «Кто желает ехать в Польшу на уборку урожая?» Отец же крестьянин. Вызвался. Поехал в Штеттин. Работал он на молотилке. Подавал в неё снопы. Поляки все нормально к русским относились, кроме одной женщины. Та была очень злая на русских. Отец сказал: «Буквально загрызть готова». Другие объяснили, что её муж воевал на стороне немцев и погиб.
В октябре отец вернулся с уборочной в полк, и оказалось, что его призыв уже демобилизован, и сформированный поезд на Москву уже ушел. Отец в штабе: «Как же мне-то теперь?» Начштаба говорит: «Отправьте его с киевским поездом. А там он доберется».
Ещё про Победу
В нашу школу прискакал нарочный – посыльный с сельсовета. И сказал: «Ребята! Скачите в поля, собирайте народ. Война кончилась!»
Какие тут уроки! Мы бегом на конюшню. Поразбирали коней. И охлюпкой – без седел, конечно – поскакали в поля. На лошадях-то мы лет с трех катались все. Лошадей у нас в деревне было сотни полторы. Хотя, как война началась, 20 или 30 отдали в армию.
И вот все собрались на конном дворе. Вся деревня. Из них только два мужчины. Один – по возрасту не ушел на фронт, второй – комиссован по ранению. Сняли с петель ворота, положили на телегу – общий стол. Принесли люди у кого что было еды. Самогонка, конечно – у нас ее гнали из сахарной свеклы. Много плакали. Потом пошли по деревне с песнями, с плясками. Музыка – печная заслонка и ножом по ней стучали.
Отец вернулся домой 27 октября 1945 года. Работал шофером.
Награжден медалями «За боевые заслуги», «За отвагу», «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией». Вручили их ему уже после войны. Была у него еще какая-то бумага, справка, что награжден медалью «За оборону Москвы». Он отдал её в военкомат, но она потерялась, и нет этой медали. Я запрашивал в Подольском архиве – ответ был какой-то несуразный, но отрицательный.
Ушло из деревни человек 60. Почти все – первым военным летом. Первая похоронка пришла в июле. А потом – одна за одной. А после 43 года у нас уже перестали и похоронок бояться. Не на кого стало получать. Всех повыбило. Вернулись всего 15-18 человек. Из них пять шоферов. Остальные – кто после ранения комиссован, а большинство и на самой передовой не воевали. Кто кузнецом был – кузнецы и в армии были нужны. Кто – в обозе, еще где… Большинство же – сразу в окопы на самую передовую, и погибли.
А, как наша деревня войну пережила, как работали и старые и малые на оборону, армию и страну кормили – в следующий раз расскажу.
Записал – Виктор Гладков
Послать донат автору/рассказчику
23.09.2015, Новые истории - основной выпуск
История про кошачью память.
Эта история началась в конце 90-ых. Мой друг (учились в институте в одной группе и жили в одной комнате в общежитии) женился и с молодой женой сняли квартиру не далеко от моего дома. Я был тогда еще холостой и иногда захаживал к ним в гости.
Как-то зашел разговор про домашних животных и его половинка сказала, что они хотят завести кота или кошку, при этом не обязательно породистых. И вот в один прекрасный вечер, я возвращаясь с работы решил заскочить к ним в гости. На втором этаже (а они жили на третьем этаже в пятиэтажке) я встречаю очаровательного рыжего котенка, как потом выяснилось мужского пола. Я по привычке говорю ему "кис-кис" и иду себе дальше на третий этаж. Котенок ответил "мяу" и потопал за мной следом.
Я звоню в дверь, открывает жена друга. Здороваемся, я спрашиваю: "Нам можно?", акцентируя внимание на слове "нам". В ответ недоуменный взгляд. Я снова повторяю вопрос, при этом смотрю вниз. Она опускает глаза и видит, что у моих ног сидит котенок. "Ну, входите." - был ответ.
Так в жизнь моих друзей и в какой-то степени в мою вошел этот кот. Он оказался вполне сообразительным, сразу приучился к лотку и был оставлен на "довольствии".
В первые дни это был очень ласковый котенок, но буквально через неделю он почувствовал себя хозяином и уже с неохотой залезал на руки и давал себя гладить. Но через пару недель ребята уехали по делам, оставили мне ключи и попросили кормить кота. Я работал и поэтому приходить я мог только вечером. Котенок, от недостатка внимания, снова стал милым. Сам запрыгивал на руки или терся о ноги и постоянно мурчал.
Когда хозяева вернулись, котенок несколько дней еще ластился, а потом стал прежним, слегка нелюдимым.
Потом друг с женой купили квартиру на другом конце Москвы и переехали с котом на новой место. Ездить к ним было далеко и кота я долго не видел. Потом я женился, в семье появилась машина. Мобильность передвижения позволила мне снова встретиться с котом. Мы с женой приехали в гости. Девушки пошли в комнату обсуждать свои "женские" вопросы, а мы с другом пошли на кухню. Я уселся на стул, рассказываю свои новости, тут на пороге появляется рыжий кот. Маленький рыжий котенок превратился в ПУШИСТОГО РЫЖЕГО КОТА!
Он зашел на кухню, осмотрелся, подошел ко мне, прыжком заскочил ко мне на колени и улегся. Я, не останавливая разговор с другом, машинально начал его гладить, кот замурчал.
Прошло минут пять, кот встал, потянулся, соскользнул с моих коленок на пол и неспешно пошел из кухни. Друг, когда кот уже ушел, сказал, что ни кому из гостей сам никогда не подходит, да и хозяевам себя гладить особо не дает. Видимо помнит, кто его из голодной бродячей жизни вывел к людям.
Позже, когда мы приезжали в гости, каждый раз повторялся ритуал выражения благосклонности. Хорошо, что у друзей нет мышей, а мог бы получать дохлыми мышами :).
Вот такая история. И кто после этого скажет, что коты не помнят добра.
Эта история началась в конце 90-ых. Мой друг (учились в институте в одной группе и жили в одной комнате в общежитии) женился и с молодой женой сняли квартиру не далеко от моего дома. Я был тогда еще холостой и иногда захаживал к ним в гости.
Как-то зашел разговор про домашних животных и его половинка сказала, что они хотят завести кота или кошку, при этом не обязательно породистых. И вот в один прекрасный вечер, я возвращаясь с работы решил заскочить к ним в гости. На втором этаже (а они жили на третьем этаже в пятиэтажке) я встречаю очаровательного рыжего котенка, как потом выяснилось мужского пола. Я по привычке говорю ему "кис-кис" и иду себе дальше на третий этаж. Котенок ответил "мяу" и потопал за мной следом.
Я звоню в дверь, открывает жена друга. Здороваемся, я спрашиваю: "Нам можно?", акцентируя внимание на слове "нам". В ответ недоуменный взгляд. Я снова повторяю вопрос, при этом смотрю вниз. Она опускает глаза и видит, что у моих ног сидит котенок. "Ну, входите." - был ответ.
Так в жизнь моих друзей и в какой-то степени в мою вошел этот кот. Он оказался вполне сообразительным, сразу приучился к лотку и был оставлен на "довольствии".
В первые дни это был очень ласковый котенок, но буквально через неделю он почувствовал себя хозяином и уже с неохотой залезал на руки и давал себя гладить. Но через пару недель ребята уехали по делам, оставили мне ключи и попросили кормить кота. Я работал и поэтому приходить я мог только вечером. Котенок, от недостатка внимания, снова стал милым. Сам запрыгивал на руки или терся о ноги и постоянно мурчал.
Когда хозяева вернулись, котенок несколько дней еще ластился, а потом стал прежним, слегка нелюдимым.
Потом друг с женой купили квартиру на другом конце Москвы и переехали с котом на новой место. Ездить к ним было далеко и кота я долго не видел. Потом я женился, в семье появилась машина. Мобильность передвижения позволила мне снова встретиться с котом. Мы с женой приехали в гости. Девушки пошли в комнату обсуждать свои "женские" вопросы, а мы с другом пошли на кухню. Я уселся на стул, рассказываю свои новости, тут на пороге появляется рыжий кот. Маленький рыжий котенок превратился в ПУШИСТОГО РЫЖЕГО КОТА!
Он зашел на кухню, осмотрелся, подошел ко мне, прыжком заскочил ко мне на колени и улегся. Я, не останавливая разговор с другом, машинально начал его гладить, кот замурчал.
Прошло минут пять, кот встал, потянулся, соскользнул с моих коленок на пол и неспешно пошел из кухни. Друг, когда кот уже ушел, сказал, что ни кому из гостей сам никогда не подходит, да и хозяевам себя гладить особо не дает. Видимо помнит, кто его из голодной бродячей жизни вывел к людям.
Позже, когда мы приезжали в гости, каждый раз повторялся ритуал выражения благосклонности. Хорошо, что у друзей нет мышей, а мог бы получать дохлыми мышами :).
Вот такая история. И кто после этого скажет, что коты не помнят добра.
04.06.2010, Новые истории - основной выпуск
Про маршрутку, если чё.
Короче, связь у меня на даче хреновая. Сотовая которая. Вышка-то рядом,
но профиль местности такой, что нормально, без хрюканья в трубке,
поговорить можно только на втором этаже или пройдя метров сто в горку.
Вот когда мне это надоело, нашёл я стационарную мобилу в интернете.
Знаете такую? Вот и я не знал до этого. На вид как обычный домашний
телефон: кнопки, экранчик, трубка на шнуре, маленькая антенка, как у
базы радиотелефона, да ещё плюсом охранные возможности – цепляются
датчики, и в случае чего агрегат шлёт СМСки и звонит на номера хозяев.
(Здесь могла бы быть ваша реклама :) Для дачи это нелишнее. Берём!
Обещали что чувствительность у неё повыше, но если проблемы останутся –
к ней и антенну потом прикупить можно. Нашёл фирму, где продают это чудо
техники, приехал, тут же взял симку новую, вставил, чтобы проверить
качество связи. Сделал пару звонков – красотища! Сунул всё это дело в
коробку – и обратно на работу.
Сажусь в маршрутку – звонок из конторы: «Проблема... Тыры-пыры... ».
Труба дохнет. Ну я лезу в пакет, вытягиваю из коробки аппарат,
раскладываю на коленях, набираю номер, продолжаю разговор, следя в окно
чтобы не проехать остановку.
Проходит несколько минут, разговор окончен, убираю «мобилу» в пакет... И
чую... Что-то не то... Вокруг тишина какая-то ненормальная... Поднимаю
глаза – народ молчит и смотрит на меня так странно-странно.
Блин! А как бы вы смотрели на человека, разговаривающего в маршрутке по
городскому телефону?
Короче, связь у меня на даче хреновая. Сотовая которая. Вышка-то рядом,
но профиль местности такой, что нормально, без хрюканья в трубке,
поговорить можно только на втором этаже или пройдя метров сто в горку.
Вот когда мне это надоело, нашёл я стационарную мобилу в интернете.
Знаете такую? Вот и я не знал до этого. На вид как обычный домашний
телефон: кнопки, экранчик, трубка на шнуре, маленькая антенка, как у
базы радиотелефона, да ещё плюсом охранные возможности – цепляются
датчики, и в случае чего агрегат шлёт СМСки и звонит на номера хозяев.
(Здесь могла бы быть ваша реклама :) Для дачи это нелишнее. Берём!
Обещали что чувствительность у неё повыше, но если проблемы останутся –
к ней и антенну потом прикупить можно. Нашёл фирму, где продают это чудо
техники, приехал, тут же взял симку новую, вставил, чтобы проверить
качество связи. Сделал пару звонков – красотища! Сунул всё это дело в
коробку – и обратно на работу.
Сажусь в маршрутку – звонок из конторы: «Проблема... Тыры-пыры... ».
Труба дохнет. Ну я лезу в пакет, вытягиваю из коробки аппарат,
раскладываю на коленях, набираю номер, продолжаю разговор, следя в окно
чтобы не проехать остановку.
Проходит несколько минут, разговор окончен, убираю «мобилу» в пакет... И
чую... Что-то не то... Вокруг тишина какая-то ненормальная... Поднимаю
глаза – народ молчит и смотрит на меня так странно-странно.
Блин! А как бы вы смотрели на человека, разговаривающего в маршрутке по
городскому телефону?
10.02.2012, Свежие анекдоты - основной выпуск
Пока человек чувствует боль — он жив. Пока человек чувствует чужую боль
— он человек.
— он человек.
01.06.2018, Новые истории - основной выпуск
КУКЛА (очень грустная история)
Я хочу рассказать вам историю одной маленькой девочки из не самой глухой сибирской деревни. Она была зачата и родилась в законном браке, но своего отца никогда не видела: его увела другая женщина, пока мать с новорожденной были еще в роддоме. Через три года мама девочки опять вышла замуж, и девочка в полной мере испытала, что значит быть неродным ребенком. Родня отчима всегда относилась к ней, как незаконнорождённой. Впрочем, это слово не передает всего презрения, брезгливости, унижения, что пришлись на долю девочки. Есть такое старое слово: ублюдок. Вот оно гораздо лучше описывает отношение окружавших взрослых к маленькой девочке: она была ублюдком.
Когда девочке исполнилось пять лет, в ее обязанность вошло ходить в магазин за хлебом. Ей выдавали 10 рублей «старыми» деньгами для покупки четырех булок хлеба. Вы знаете, что такое сельский магазин в те годы? Одна продавщица торговала всем: кирзовыми сапогами и творогом, лопатами и хлебом, гвоздями и фуфайками. И однажды в магазине появилось чудо. Это была большая красивейшая кукла-школьница Таня. У маленькой девочки захватило дух. С тех пор она всякий раз, придя за хлебом, останавливалась у прилавка с куклой и, затаив дыхание, смотрела на это чудо. Однажды девочка дольше обычного засмотрелась на куклу. Продавщица заметила её и спросила: «Тебе чего, девочка?» И тогда маленькая девочка протянула продавщице зажатую в кулачке «десятку» и почти беззвучно прошептала: «Куклу». По дороге домой девочка несколько раз останавливалась, аккуратно устанавливала коробку на землю, открывала крышку и любовалась своим сокровищем. Мама девочки увидела её из окна и всё поняла. Она вышла из избы, без слов взяла куклу и унесла обратно в магазин. Вот так просто огромное светлое детское счастье в мгновение превратилось в маленькое черное горе, засевшее в сердце маленьким жгучим комочком на всю жизнь.
Жена рассказывала мне эту историю несколько раз. И всякий раз заканчивала её словами: «С тех пор никогда в жизни у меня больше не было куклы».
Я давно хотел исправить несправедливость, но поиск самой красивой куклы растянулся на много лет. Наконец, я нашел ее. Наишкодливейшая, но такая милая физиономия таращилась на меня безневинными глазками с экрана компьютера и, казалось, что она вот-вот скажет: «Это не я училке кнопку на стул подложила». Конечно, эта кукла совсем не похожа на ту куклу Таню из далекого детства, но ведь и мы с того времени несколько изменились. Я подарил жене куклу накануне нашего 40-летнего юбилея – рубиновой свадьбы. Она радовалась, как ребенок, и весь день не выпускала куклу из рук, как будто боялась, что этот сон пройдет, и у маленькой девочки кто-то опять заберет её куклу. Не бойся, родная, эта куколка останется с тобой навсегда.
Я хочу рассказать вам историю одной маленькой девочки из не самой глухой сибирской деревни. Она была зачата и родилась в законном браке, но своего отца никогда не видела: его увела другая женщина, пока мать с новорожденной были еще в роддоме. Через три года мама девочки опять вышла замуж, и девочка в полной мере испытала, что значит быть неродным ребенком. Родня отчима всегда относилась к ней, как незаконнорождённой. Впрочем, это слово не передает всего презрения, брезгливости, унижения, что пришлись на долю девочки. Есть такое старое слово: ублюдок. Вот оно гораздо лучше описывает отношение окружавших взрослых к маленькой девочке: она была ублюдком.
Когда девочке исполнилось пять лет, в ее обязанность вошло ходить в магазин за хлебом. Ей выдавали 10 рублей «старыми» деньгами для покупки четырех булок хлеба. Вы знаете, что такое сельский магазин в те годы? Одна продавщица торговала всем: кирзовыми сапогами и творогом, лопатами и хлебом, гвоздями и фуфайками. И однажды в магазине появилось чудо. Это была большая красивейшая кукла-школьница Таня. У маленькой девочки захватило дух. С тех пор она всякий раз, придя за хлебом, останавливалась у прилавка с куклой и, затаив дыхание, смотрела на это чудо. Однажды девочка дольше обычного засмотрелась на куклу. Продавщица заметила её и спросила: «Тебе чего, девочка?» И тогда маленькая девочка протянула продавщице зажатую в кулачке «десятку» и почти беззвучно прошептала: «Куклу». По дороге домой девочка несколько раз останавливалась, аккуратно устанавливала коробку на землю, открывала крышку и любовалась своим сокровищем. Мама девочки увидела её из окна и всё поняла. Она вышла из избы, без слов взяла куклу и унесла обратно в магазин. Вот так просто огромное светлое детское счастье в мгновение превратилось в маленькое черное горе, засевшее в сердце маленьким жгучим комочком на всю жизнь.
Жена рассказывала мне эту историю несколько раз. И всякий раз заканчивала её словами: «С тех пор никогда в жизни у меня больше не было куклы».
Я давно хотел исправить несправедливость, но поиск самой красивой куклы растянулся на много лет. Наконец, я нашел ее. Наишкодливейшая, но такая милая физиономия таращилась на меня безневинными глазками с экрана компьютера и, казалось, что она вот-вот скажет: «Это не я училке кнопку на стул подложила». Конечно, эта кукла совсем не похожа на ту куклу Таню из далекого детства, но ведь и мы с того времени несколько изменились. Я подарил жене куклу накануне нашего 40-летнего юбилея – рубиновой свадьбы. Она радовалась, как ребенок, и весь день не выпускала куклу из рук, как будто боялась, что этот сон пройдет, и у маленькой девочки кто-то опять заберет её куклу. Не бойся, родная, эта куколка останется с тобой навсегда.
11.03.2011, Новые истории - основной выпуск
ФАЛЬШ-АТАКА
Увидел в телепрограмме анонс фильма про военных подводников, и
вспомнился старый знакомый моего отца Сергей Васильевич, капитан первого
ранга, командовавший в Великую Отечественную подлодкой типа «С» на
Черном море. Когда-то давно, при Советской власти, у него даже книга об
этом вышла, но в нее не вошел эпизод, рассказанный как-то капитаном за
столом в очередной День Победы. Вообще в войну было много неоднозначных
случаев, которые вышестоящее командование могло оценить высокой боевой
наградой, а могло – трибуналом, иногда просто в зависимости от своего
настроения. Этот эпизод как раз такого рода.
В первые месяцы войны «эска» занималась своим обычным делом – рыскала по
морю в поисках транспортов противника и пыталась их топить. Изредка
атаковала вражеские корабли непосредственно в портах. Однако, когда
немцам удалось после сухопутного наступления блокировать Севастополь,
основной задачей для черноморских подлодок стал подвоз боеприпасов и
продовольствия в осажденный город. Водоизмещение субмарин было
небольшим, и, чтобы побольше увезти груза и облегчить их вес, с лодок
снимали все вооружение и сводили экипаж к минимуму. Из Севастополя же
вывозили раненых и гражданских.
Немцы, конечно, пронюхали об этих рейдах, и вскоре их минные заградители
в сопровождении сторожевых кораблей стали активно минировать вход в
Севастопольскую бухту, чем сильно досаждали нашим подводникам. С той
поры минные заградители являлись их главными врагами.
И вот в очередной раз подлодка Сергея Васильевича с большими
приключениями прорвалась сквозь минные ловушки и разгрузилась на
севастопольском причале. Однако в обратный путь ее загружать людьми не
стали – приказали быстро возвращаться на базу и подвезти очередную
партию боеприпасов. Возвращаясь, «эска» вновь с превеликим трудом
проскочила сквозь минные заграждения, и тут же экипаж обнаружил
вражеский корабль, который спокойненько, без охраны сторожевиков,
расставлял мины у входа в бухту. А бояться немцам особо и нечего было –
их давно никто не атаковал: ни с воздуха, ни с моря.
Эта картина буквально взбесила Сергея Васильевича, но сделать он ничего
не мог – с лодки было снято всякое вооружение. «Попугать, что ли, этих
гадов», - пришло ему в голову. То, что он задумал, начальство могло
капитану не простить – осажденный город ждал боеприпасов, а тут какая ни
на есть, но потеря времени, к тому же подлодка себя обнаруживала и могла
быть атакована после того, как немецкий корабль позовет на помощь
авиацию или быстроходный крейсер с глубинными бомбами. Но ненависть не
только к врагу вообще, а именно к минным заградителям затмила доводы
рассудка, к тому же пассажиров на борту не имелось, и в случае чего
моряки рисковали только собственными жизнями…
Капитан приказал подняться на поверхность, причем так, чтобы был виден
не только перископ, но и рубка. После чего субмарина произвела
фальш-атаку - маневр, имитирующий торпедное нападение.
Журналисты любят такой газетный штамп – «эффект разорвавшейся бомбы». Но
тут он очень точно отражает впечатление, которое произвела на немцев эта
фальш-атака. Они уже забыли, когда на них нападала субмарина (а может,
такого с ними вообще никогда не случалось), и на заградителе началась
настоящая паника – только этим можно объяснить последующие действия
немецкого экипажа. Фрицы как раз спускали на воду очередную мину и в
результате своего крайне нервного маневра на нее же и налетели. Через
несколько минут все было кончено – вражеский корабль ушел на дно, даже
не успев спустить на воду спасательные шлюпки.
«Эска» благополучно вернулась на базу, и Сергей Васильевич, как и
положено, сообщил о гибели немецкого заградителя на собственной мине. Но
о том, что этому предшествовало, умолчал. От греха подальше.
Увидел в телепрограмме анонс фильма про военных подводников, и
вспомнился старый знакомый моего отца Сергей Васильевич, капитан первого
ранга, командовавший в Великую Отечественную подлодкой типа «С» на
Черном море. Когда-то давно, при Советской власти, у него даже книга об
этом вышла, но в нее не вошел эпизод, рассказанный как-то капитаном за
столом в очередной День Победы. Вообще в войну было много неоднозначных
случаев, которые вышестоящее командование могло оценить высокой боевой
наградой, а могло – трибуналом, иногда просто в зависимости от своего
настроения. Этот эпизод как раз такого рода.
В первые месяцы войны «эска» занималась своим обычным делом – рыскала по
морю в поисках транспортов противника и пыталась их топить. Изредка
атаковала вражеские корабли непосредственно в портах. Однако, когда
немцам удалось после сухопутного наступления блокировать Севастополь,
основной задачей для черноморских подлодок стал подвоз боеприпасов и
продовольствия в осажденный город. Водоизмещение субмарин было
небольшим, и, чтобы побольше увезти груза и облегчить их вес, с лодок
снимали все вооружение и сводили экипаж к минимуму. Из Севастополя же
вывозили раненых и гражданских.
Немцы, конечно, пронюхали об этих рейдах, и вскоре их минные заградители
в сопровождении сторожевых кораблей стали активно минировать вход в
Севастопольскую бухту, чем сильно досаждали нашим подводникам. С той
поры минные заградители являлись их главными врагами.
И вот в очередной раз подлодка Сергея Васильевича с большими
приключениями прорвалась сквозь минные ловушки и разгрузилась на
севастопольском причале. Однако в обратный путь ее загружать людьми не
стали – приказали быстро возвращаться на базу и подвезти очередную
партию боеприпасов. Возвращаясь, «эска» вновь с превеликим трудом
проскочила сквозь минные заграждения, и тут же экипаж обнаружил
вражеский корабль, который спокойненько, без охраны сторожевиков,
расставлял мины у входа в бухту. А бояться немцам особо и нечего было –
их давно никто не атаковал: ни с воздуха, ни с моря.
Эта картина буквально взбесила Сергея Васильевича, но сделать он ничего
не мог – с лодки было снято всякое вооружение. «Попугать, что ли, этих
гадов», - пришло ему в голову. То, что он задумал, начальство могло
капитану не простить – осажденный город ждал боеприпасов, а тут какая ни
на есть, но потеря времени, к тому же подлодка себя обнаруживала и могла
быть атакована после того, как немецкий корабль позовет на помощь
авиацию или быстроходный крейсер с глубинными бомбами. Но ненависть не
только к врагу вообще, а именно к минным заградителям затмила доводы
рассудка, к тому же пассажиров на борту не имелось, и в случае чего
моряки рисковали только собственными жизнями…
Капитан приказал подняться на поверхность, причем так, чтобы был виден
не только перископ, но и рубка. После чего субмарина произвела
фальш-атаку - маневр, имитирующий торпедное нападение.
Журналисты любят такой газетный штамп – «эффект разорвавшейся бомбы». Но
тут он очень точно отражает впечатление, которое произвела на немцев эта
фальш-атака. Они уже забыли, когда на них нападала субмарина (а может,
такого с ними вообще никогда не случалось), и на заградителе началась
настоящая паника – только этим можно объяснить последующие действия
немецкого экипажа. Фрицы как раз спускали на воду очередную мину и в
результате своего крайне нервного маневра на нее же и налетели. Через
несколько минут все было кончено – вражеский корабль ушел на дно, даже
не успев спустить на воду спасательные шлюпки.
«Эска» благополучно вернулась на базу, и Сергей Васильевич, как и
положено, сообщил о гибели немецкого заградителя на собственной мине. Но
о том, что этому предшествовало, умолчал. От греха подальше.
12.10.2013, Новые истории - основной выпуск
ЛЁХА, БАБУШКА И ПЛОХОЕ ФАШИСТСКОЕ СЛОВО
Однажды, когда Лёха был ещё совсем маленьким, бабушка повела его гулять.
Лёха недавно выучился читать и очень этим гордился. Проходя по улицам, Лёха читал всё подряд.
"Га-стро-ном", - читал Лёха. - "Ап-те-ка!".
Взрослые умилялись:
- Какой развитой ребёнок!
Бабушка радостно улыбалась. Когда они пошли домой, путь их пролегал мимо длинного забора, за которым что-то строили. И вот на этом самом заборе Лёха и увидел, а затем и очень громко прочитал короткое слово "Х*Й".
Бабушка очень рассердилась:
- Лёша, никогда больше не говори этого слова! Это плохое, фашистское слово!
А потом у Лёхи был день рождения. Чтобы именинник не мешал взрослым гостям, ему дали набор фломастеров и бумагу.
Лёха нарисовал войну. Ярко-синие с красными звёздами танки наступали, а позади них дымились коричневые немецкие. И на каждом немецком танке гордо красовалось слово "Х*Й".
Потом Лёхины рисунки пошли по рукам.
"Однако!" - подумал дядя Петя.
"Вот они, плоды свободного воспитания!" - подумала тётя Люся.
"Выпорю паршивца!" - сжав кулаки, подумал Лёхин папа.
- Лёшенька, а кто тебя научил этому слову? - медовым голосом спросила мама.
- Бабушка, - чистосердечно признался Лёха.
Так Лёха сдал свою бабушку.
Однажды, когда Лёха был ещё совсем маленьким, бабушка повела его гулять.
Лёха недавно выучился читать и очень этим гордился. Проходя по улицам, Лёха читал всё подряд.
"Га-стро-ном", - читал Лёха. - "Ап-те-ка!".
Взрослые умилялись:
- Какой развитой ребёнок!
Бабушка радостно улыбалась. Когда они пошли домой, путь их пролегал мимо длинного забора, за которым что-то строили. И вот на этом самом заборе Лёха и увидел, а затем и очень громко прочитал короткое слово "Х*Й".
Бабушка очень рассердилась:
- Лёша, никогда больше не говори этого слова! Это плохое, фашистское слово!
А потом у Лёхи был день рождения. Чтобы именинник не мешал взрослым гостям, ему дали набор фломастеров и бумагу.
Лёха нарисовал войну. Ярко-синие с красными звёздами танки наступали, а позади них дымились коричневые немецкие. И на каждом немецком танке гордо красовалось слово "Х*Й".
Потом Лёхины рисунки пошли по рукам.
"Однако!" - подумал дядя Петя.
"Вот они, плоды свободного воспитания!" - подумала тётя Люся.
"Выпорю паршивца!" - сжав кулаки, подумал Лёхин папа.
- Лёшенька, а кто тебя научил этому слову? - медовым голосом спросила мама.
- Бабушка, - чистосердечно признался Лёха.
Так Лёха сдал свою бабушку.
23.09.2002, Новые истории - основной выпуск
Драма на полетах
Великий русский драматург Денис Фонвизин давал персонажам своих пьес
такие фамилии, чтобы неискушенному читателю сразу было ясно, с кем он
имеет дело. Тарас Скотинин, например, был отпетым мерзавцем, а госпожа
Простакова - редкостной дурой.
Когда замполитом нашего батальона назначили капитана Дурнева, народ
сначала не придал этой своеобразной и красноречивой фамилии значения.
А зря.
Капитан Дурнев был дураком совершенным, законченным и своей
фантастической глупостью вызывал у офицеров некое извращенное уважение.
Обращались с ним так, как ведут себя родители юного дауна: стараются,
чтобы и занят был и головку не перетрудил, ну, а если, к примеру, лужу
на ковре сделает и начнет в ней кораблики пускать - умиляются: наш-то
Васенька, как царь Петр на Плещеевом озере…
Поздним майским вечером я сидел в недостроенной беседке на точке. Полеты
закончились, основные средства я выключил, только посадочный
радиовысотомер продолжал отбивать поклоны. «Ну чего аппарат гоняют,
перелетчика, что ли какого ждут? - лениво подумал я, - ведь прямо на
дорогу светит, опять деревенские будут жаловаться, что у них герань на
окнах вянет и коровы не доятся. »
Жалобы сельчан в общем-то были справедливы, мегаваттный передатчик
молотил так, что неоновая лампочка в руке мерцала опасным оранжевым
светом, а стрелки у выключенных приборов таинственным образом
отклонялись от нулевой риски… Вдобавок, посадочный курс и направление
ветра на аэродроме почти всегда были такими, что высотомер извергал
трехсантиметровые мегаватты на соседнюю дорогу и деревню за дорогой.
Делегация аборигенов ходила к командиру дивизии с просьбой отодвинуть
полосу, но командир вежливо заметил, что гораздо дешевле будет
отодвинуть деревню или, в качестве паллиатива, накрыть ее заземленной
сеткой.
После дневного грохота реактивных турбин на точке было необыкновенно
тихо, слышно было, как на соседнем болотце яростно орали сексуально
озабоченные лягушки, да временами с низким гудением пролетал толстый
майский жук.
Небо было усыпано яркими весенними разноцветными звездами. Звезды иногда
подмигивали, от этого казалось, что смотришь на громадный индикатор
кругового обзора, на котором не хватает только масштабной сетки…
Солдаты дежурной смены тоже собрались в беседке, никто не курил и не
разговаривал - после шумных и прокуренных аппаратных возвращаться в
душный домик никому не хотелось.
- Ну что, мужики, - начал я, поднимаясь, - пора спать, завтра первая
смена - наша…
- Трщ старший лейтенант, - затараторил вдруг дальномерщик Васька Манкуш,
- вроде едет кто-то!
Я обернулся. На дороге шатались столбы от фар дальнего света, но машины
видно не было.
- Чего-то быстро, это по нашей-то дороге! - удивился кто-то из солдат.
Дорога к нашей точке не ремонтировалась, наверное, с тех пор, как от
Москвы отогнали немцев. Казалось, что ее долго и педантично бомбили. Без
особого риска к нам проехать можно было только на КРАЗе.
Внезапно к калитке подлетел УАЗик, из него стремительно
катапультировался Дурнев и, оттолкнув патрульного, гигантскими прыжками
понесся к домику дежурной смены. Он был похож на громадного
взбесившегося кенгуру в фуражке.
Я поднялся навстречу.
- Товарищ капитан! За время моего дежурства происшествий не слу…
- Как не случилось?! Меня сейчас обстреляли!!!
- Кто?
- Не знаю! - взвизгнул капитан. Зубы у него стучали.
- Может, вы на стоянку заехали? Она уже под охраной…
- Нет! Я ехал по дороге, к вам, а тут - очередь!!!
- У меня на точке оружия нет… У патрульного - штык-нож, ну, у меня
пистолет…
Некурящий замполит рухнул на лавочку и попросил закурить, я дал ему
сигарету. Страдалец долго пытался попасть в огонек зажигалки, у него
тряслись и руки и губы. «Не обосрался бы он у меня в новой беседке» -
подумал я про себя, а вслух сказал: «Я пойду машину вашу гляну». В
предвкушении интересного зрелища за мной потянулись солдаты.
За калиткой стоял командирский УАЗик. Знакомый сержант-водитель лежал
животом на капоте и дико ржал, дрыгая ногами. Никаких пробоин ни на
лобовом стекле, ни на радиаторе, естественно, не было.
- Ты чего учудил? - спросил я. - Пассажира твоего чуть Кондрат не обнял.
Кто стрелял-то?
- Жуки! - выдавил сержант и вновь рухнул на капот.
- Какие жуки?! Вы что с замполитом - клея нанюхались?
- Майские, трщ старший лейтенант, - объяснил водила, вытирая ветошью
слезы. Сейчас им самое время вылетать, а они как под высотомер ваш
попадают, сразу дохнут, ну и стучат по кабине, они ж большие… А трщ
капитан, когда стук-то услышал, на полик упал и как закричит: «Гони,
пропадем! »
- А ты?
- А чего я, - усмехнулся водитель - погнал…
Кадет Биглер www.bigler.ru
Великий русский драматург Денис Фонвизин давал персонажам своих пьес
такие фамилии, чтобы неискушенному читателю сразу было ясно, с кем он
имеет дело. Тарас Скотинин, например, был отпетым мерзавцем, а госпожа
Простакова - редкостной дурой.
Когда замполитом нашего батальона назначили капитана Дурнева, народ
сначала не придал этой своеобразной и красноречивой фамилии значения.
А зря.
Капитан Дурнев был дураком совершенным, законченным и своей
фантастической глупостью вызывал у офицеров некое извращенное уважение.
Обращались с ним так, как ведут себя родители юного дауна: стараются,
чтобы и занят был и головку не перетрудил, ну, а если, к примеру, лужу
на ковре сделает и начнет в ней кораблики пускать - умиляются: наш-то
Васенька, как царь Петр на Плещеевом озере…
Поздним майским вечером я сидел в недостроенной беседке на точке. Полеты
закончились, основные средства я выключил, только посадочный
радиовысотомер продолжал отбивать поклоны. «Ну чего аппарат гоняют,
перелетчика, что ли какого ждут? - лениво подумал я, - ведь прямо на
дорогу светит, опять деревенские будут жаловаться, что у них герань на
окнах вянет и коровы не доятся. »
Жалобы сельчан в общем-то были справедливы, мегаваттный передатчик
молотил так, что неоновая лампочка в руке мерцала опасным оранжевым
светом, а стрелки у выключенных приборов таинственным образом
отклонялись от нулевой риски… Вдобавок, посадочный курс и направление
ветра на аэродроме почти всегда были такими, что высотомер извергал
трехсантиметровые мегаватты на соседнюю дорогу и деревню за дорогой.
Делегация аборигенов ходила к командиру дивизии с просьбой отодвинуть
полосу, но командир вежливо заметил, что гораздо дешевле будет
отодвинуть деревню или, в качестве паллиатива, накрыть ее заземленной
сеткой.
После дневного грохота реактивных турбин на точке было необыкновенно
тихо, слышно было, как на соседнем болотце яростно орали сексуально
озабоченные лягушки, да временами с низким гудением пролетал толстый
майский жук.
Небо было усыпано яркими весенними разноцветными звездами. Звезды иногда
подмигивали, от этого казалось, что смотришь на громадный индикатор
кругового обзора, на котором не хватает только масштабной сетки…
Солдаты дежурной смены тоже собрались в беседке, никто не курил и не
разговаривал - после шумных и прокуренных аппаратных возвращаться в
душный домик никому не хотелось.
- Ну что, мужики, - начал я, поднимаясь, - пора спать, завтра первая
смена - наша…
- Трщ старший лейтенант, - затараторил вдруг дальномерщик Васька Манкуш,
- вроде едет кто-то!
Я обернулся. На дороге шатались столбы от фар дальнего света, но машины
видно не было.
- Чего-то быстро, это по нашей-то дороге! - удивился кто-то из солдат.
Дорога к нашей точке не ремонтировалась, наверное, с тех пор, как от
Москвы отогнали немцев. Казалось, что ее долго и педантично бомбили. Без
особого риска к нам проехать можно было только на КРАЗе.
Внезапно к калитке подлетел УАЗик, из него стремительно
катапультировался Дурнев и, оттолкнув патрульного, гигантскими прыжками
понесся к домику дежурной смены. Он был похож на громадного
взбесившегося кенгуру в фуражке.
Я поднялся навстречу.
- Товарищ капитан! За время моего дежурства происшествий не слу…
- Как не случилось?! Меня сейчас обстреляли!!!
- Кто?
- Не знаю! - взвизгнул капитан. Зубы у него стучали.
- Может, вы на стоянку заехали? Она уже под охраной…
- Нет! Я ехал по дороге, к вам, а тут - очередь!!!
- У меня на точке оружия нет… У патрульного - штык-нож, ну, у меня
пистолет…
Некурящий замполит рухнул на лавочку и попросил закурить, я дал ему
сигарету. Страдалец долго пытался попасть в огонек зажигалки, у него
тряслись и руки и губы. «Не обосрался бы он у меня в новой беседке» -
подумал я про себя, а вслух сказал: «Я пойду машину вашу гляну». В
предвкушении интересного зрелища за мной потянулись солдаты.
За калиткой стоял командирский УАЗик. Знакомый сержант-водитель лежал
животом на капоте и дико ржал, дрыгая ногами. Никаких пробоин ни на
лобовом стекле, ни на радиаторе, естественно, не было.
- Ты чего учудил? - спросил я. - Пассажира твоего чуть Кондрат не обнял.
Кто стрелял-то?
- Жуки! - выдавил сержант и вновь рухнул на капот.
- Какие жуки?! Вы что с замполитом - клея нанюхались?
- Майские, трщ старший лейтенант, - объяснил водила, вытирая ветошью
слезы. Сейчас им самое время вылетать, а они как под высотомер ваш
попадают, сразу дохнут, ну и стучат по кабине, они ж большие… А трщ
капитан, когда стук-то услышал, на полик упал и как закричит: «Гони,
пропадем! »
- А ты?
- А чего я, - усмехнулся водитель - погнал…
Кадет Биглер www.bigler.ru
16.12.2020, Новые истории - основной выпуск
Сантехник на удалёнке
Тёма ― сантехник. Он сам просит, чтобы Тёмой называли, хотя лет ему немало. Тёма был всегда. И во времена научного института, и когда у нашего здания появились владельцы, и когда владельцев стало много и они принялись судиться друг с другом, ― за сантехникой следил Тёма, небольшого роста, худощавый, в смешных круглых очках на кончике носа.
Тёма очень ответственный, хотя медлительный и слегка непутёвый. Его коронный номер ― не иметь при себе нужного ключа. Тёма приходит, осматривает случившийся непорядок, сообщает, что подходящего инструмента у него с собой нет и удаляется на какое-то время. Как я со временем понял ― подумать, составить план действий. Затем возвращается, медленно и аккуратно всё чинит, а после регулярно наведывается к месту ремонта в профилактических целях.
Не чужд Тёма и подвигам. Все помнят, как импульсивная рыжая Адрианова, директорша турбюро с четвёртого этажа, утопила в унитазе обручальное кольцо. Рыдала так, что замерла работа во всём здании. Вызвали Тёму. Посмотрев на унитаз, он первым делом сообщил, что забыл нужный ключ. Но вскоре приступил к поисковым работам, опечатав женские туалеты на всех семи этажах. Женщины, впрочем, знали причину и не роптали. Мужчины заключали пари. Я ставил на то, что Тёма справится. И не прогадал. Кольцо нашлось, Адрианова перестала рыдать. К тёминому имени добавился титул ― Властелин Кольца.
Адрианова подарила Тёме семидневную путёвку в Карелию. Неделю Тёмы не было.
― Ну как там, в пансионате?
― Теперь нормально, ― сообщил Тёма, ― всё работает, нигде не капает.
По сей день остается нераскрытой такая важная тема, как «Тёма и алкоголь». В первый год знакомства я даже спросил его как-то:
― Тёма, а ты, вообще, пьёшь?
― Конечно, ― ответил он не без гордости, ― я же сантехник!
― А что же я тебя пьяным никогда не видел?
― Я вас тоже никогда пьяным не видел, ― ответил Тёма и мне вдруг стало стыдно.
Раньше, когда денег на рестораны не было и новогодние вечеринки устраивали на работе, в какой-то момент на них непременно появлялся Тёма. Ему сразу предлагали выпить, но он просил выдать ему с собой. Получал пол-литра, бутерброд, и уходил. Корпоративы гудели на всех этажах, так что за тёмины зимние каникулы можно было не беспокоиться. Не исключено, что те времена вернутся и Тёма снова не окажется в накладе.
Велись в нашем здании большие ремонты. Тёму не приглашали. Потом он годами исправлял выкрутасы строителей.
― Как можно разные диаметры в одну кучу лепить? ― жаловался Тёма, ― Ну здесь же сотка, а они чего? Да ещё кафелем зашили. Больше трёх лет не протянет.
Через три года взламывали кафель, меняли трубы. Тёму снова не позвали.
В другой раз устроили на первом этаже фитнесс-зал с бассейном. Поскольку несущие бетонные колонны никуда не делись, то две из них вошли в чашу бассейна. В самую середину. Возник новый стиль плавания ― «восьмёрка». Когда пловец огибает обе колонны попеременно и разнонаправленно. Как-то я заметил в бассейне Тёму, он рассматривал столбы.
― Лет пять ещё простоят, ― сказал Властелин Кольца, ― потом рухнут.
Абонемент на следующий год я продлевать не стал. Через пару лет на месте бассейна начали делать салон красоты. Поскольку владела салоном всё та же Адрианова, сантехнику поручили Тёме. Он задержал открытие на месяц. Но работой своей очень гордился. Видимо, чтобы как-то компенсировать задержку, Тёма ходил рекламировать салон в женские коллективы.
― Всё по уму! Гребёнка встала любо-дорого! ― рассказывал он и в нашей бухгалтерии. После чего уходил, совершенно счастливый. Про гребёнку женщины потом у всех спрашивали.
На днях Тёма зашёл к нам проверить отопление на предмет воздушных пробок. Но батареи грели отменно. Видно было, что Тёма хочет что-то рассказать. Я позвал его в кают-компанию, как раз было время перекуса, принесли горячих пышек.
Тёма съел пышку, выпил чаю и, чуть помявшись, сообщил:
― А меня на удалёнку перевели.
Все, кто слышал, поперхнулись пышками, обдав друг друга сахарной пудрой.
― Как это???
― Да вот так, ― пожал плечами Тёма, ― сказали, что я в группе риска и перевели. С понедельника.
― Теперь придётся тебе из города уезжать, ― сочувственно сказал Гриша, главный офисный остряк.
Тёма задумался.
― Домик у меня летний, в сильный мороз не протопить будет. И с октября водопровод отключен, а до колодца далеко и дорога не чищена.
Я представил, как Тёма, спотыкаясь, бредёт с вёдрами по замёрзшему полю.
― Гриша шутит. Никуда уезжать не надо. Ты просто будешь сидеть дома и… ― дальше я не знал, что сказать.
― А у тебя компьютер есть? ― спросил кто-то.
― Есть, ― ответил Тёма, ― но я его никогда не включал.
― В общем так, ― продолжил я, ― ситуация временная, зарплата не меняется, скоро всё образуется. А ежели с сантехникой что случится, то мы позвоним и ты объяснишь, как исправить.
Тёма с глубокой грустью посмотрел на меня, потом на Гришу, обвёл взглядом остальных.
― Так вы же все тут рукожопы!
©СергейОК, 2020г.
Тёма ― сантехник. Он сам просит, чтобы Тёмой называли, хотя лет ему немало. Тёма был всегда. И во времена научного института, и когда у нашего здания появились владельцы, и когда владельцев стало много и они принялись судиться друг с другом, ― за сантехникой следил Тёма, небольшого роста, худощавый, в смешных круглых очках на кончике носа.
Тёма очень ответственный, хотя медлительный и слегка непутёвый. Его коронный номер ― не иметь при себе нужного ключа. Тёма приходит, осматривает случившийся непорядок, сообщает, что подходящего инструмента у него с собой нет и удаляется на какое-то время. Как я со временем понял ― подумать, составить план действий. Затем возвращается, медленно и аккуратно всё чинит, а после регулярно наведывается к месту ремонта в профилактических целях.
Не чужд Тёма и подвигам. Все помнят, как импульсивная рыжая Адрианова, директорша турбюро с четвёртого этажа, утопила в унитазе обручальное кольцо. Рыдала так, что замерла работа во всём здании. Вызвали Тёму. Посмотрев на унитаз, он первым делом сообщил, что забыл нужный ключ. Но вскоре приступил к поисковым работам, опечатав женские туалеты на всех семи этажах. Женщины, впрочем, знали причину и не роптали. Мужчины заключали пари. Я ставил на то, что Тёма справится. И не прогадал. Кольцо нашлось, Адрианова перестала рыдать. К тёминому имени добавился титул ― Властелин Кольца.
Адрианова подарила Тёме семидневную путёвку в Карелию. Неделю Тёмы не было.
― Ну как там, в пансионате?
― Теперь нормально, ― сообщил Тёма, ― всё работает, нигде не капает.
По сей день остается нераскрытой такая важная тема, как «Тёма и алкоголь». В первый год знакомства я даже спросил его как-то:
― Тёма, а ты, вообще, пьёшь?
― Конечно, ― ответил он не без гордости, ― я же сантехник!
― А что же я тебя пьяным никогда не видел?
― Я вас тоже никогда пьяным не видел, ― ответил Тёма и мне вдруг стало стыдно.
Раньше, когда денег на рестораны не было и новогодние вечеринки устраивали на работе, в какой-то момент на них непременно появлялся Тёма. Ему сразу предлагали выпить, но он просил выдать ему с собой. Получал пол-литра, бутерброд, и уходил. Корпоративы гудели на всех этажах, так что за тёмины зимние каникулы можно было не беспокоиться. Не исключено, что те времена вернутся и Тёма снова не окажется в накладе.
Велись в нашем здании большие ремонты. Тёму не приглашали. Потом он годами исправлял выкрутасы строителей.
― Как можно разные диаметры в одну кучу лепить? ― жаловался Тёма, ― Ну здесь же сотка, а они чего? Да ещё кафелем зашили. Больше трёх лет не протянет.
Через три года взламывали кафель, меняли трубы. Тёму снова не позвали.
В другой раз устроили на первом этаже фитнесс-зал с бассейном. Поскольку несущие бетонные колонны никуда не делись, то две из них вошли в чашу бассейна. В самую середину. Возник новый стиль плавания ― «восьмёрка». Когда пловец огибает обе колонны попеременно и разнонаправленно. Как-то я заметил в бассейне Тёму, он рассматривал столбы.
― Лет пять ещё простоят, ― сказал Властелин Кольца, ― потом рухнут.
Абонемент на следующий год я продлевать не стал. Через пару лет на месте бассейна начали делать салон красоты. Поскольку владела салоном всё та же Адрианова, сантехнику поручили Тёме. Он задержал открытие на месяц. Но работой своей очень гордился. Видимо, чтобы как-то компенсировать задержку, Тёма ходил рекламировать салон в женские коллективы.
― Всё по уму! Гребёнка встала любо-дорого! ― рассказывал он и в нашей бухгалтерии. После чего уходил, совершенно счастливый. Про гребёнку женщины потом у всех спрашивали.
На днях Тёма зашёл к нам проверить отопление на предмет воздушных пробок. Но батареи грели отменно. Видно было, что Тёма хочет что-то рассказать. Я позвал его в кают-компанию, как раз было время перекуса, принесли горячих пышек.
Тёма съел пышку, выпил чаю и, чуть помявшись, сообщил:
― А меня на удалёнку перевели.
Все, кто слышал, поперхнулись пышками, обдав друг друга сахарной пудрой.
― Как это???
― Да вот так, ― пожал плечами Тёма, ― сказали, что я в группе риска и перевели. С понедельника.
― Теперь придётся тебе из города уезжать, ― сочувственно сказал Гриша, главный офисный остряк.
Тёма задумался.
― Домик у меня летний, в сильный мороз не протопить будет. И с октября водопровод отключен, а до колодца далеко и дорога не чищена.
Я представил, как Тёма, спотыкаясь, бредёт с вёдрами по замёрзшему полю.
― Гриша шутит. Никуда уезжать не надо. Ты просто будешь сидеть дома и… ― дальше я не знал, что сказать.
― А у тебя компьютер есть? ― спросил кто-то.
― Есть, ― ответил Тёма, ― но я его никогда не включал.
― В общем так, ― продолжил я, ― ситуация временная, зарплата не меняется, скоро всё образуется. А ежели с сантехникой что случится, то мы позвоним и ты объяснишь, как исправить.
Тёма с глубокой грустью посмотрел на меня, потом на Гришу, обвёл взглядом остальных.
― Так вы же все тут рукожопы!
©СергейОК, 2020г.
03.04.2014, Свежие анекдоты - основной выпуск
Увидев лозунги «Верим в Путина», Патриарх немного растерялся.
21.01.2010, Свежие анекдоты - основной выпуск
Купили доченьке веб-камеру, и теперь ровно одна треть комнаты идеально
убрана.
убрана.
14.06.2012, Новые истории - основной выпуск
Знакомый живёт в Германии, у них там были военные сборы. Стоят строем перед военным своим начальством и выслушивают нотации в духе: "Да что вы все такие ленивые, надо быть в форме, а не то... русские завтра придут - и тогда...". Один не выдержал: "А что нам приходить, мы уже здесь..." - там человек 40 было русских. ))
02.11.2017, Новые истории - основной выпуск
К истории о родителях и детях. Моя подруга, сорокалетняя замужняя дама, приехала в Москву навестить родителей. Утром она проснулась от запаха маминых блинчиков, позвякивания посуды на кухне и яростного шепота папы: "Тише ты, ребенка разбудишь!"
16.11.2011, Новые истории - основной выпуск
Я люблю кататься на велике, причём где-нибудь подальше от людей, машин,
всякого шума. Где-нибудь по грунтовкам, среди полей, лесов, озёр.
Если посмотреть в яндекс картах на область чуть северо-западнее
Новокуйбышевска, можно увидеть довольно большой остров, ограниченный
реками Кривуша, Сухая Самарка и Волга. Размеры острова где-то 20 на 50
км в самом широком и длинном месте. Но эти 20 на 50 км по прямой, а на
этом острове по прямой передвигаться нельзя, так как там такое
количество ручьёв, речушек, рек, луж, болот, топей, озёр, рощ, зарослей
кустарника и т. п., что все дорожки и тропинки петляют как корабль,
совершающий противолодочный манёвр. И тропинок там очень много, потому
что этот остров очень популярен у охотников, рыболовов, браконьеров,
грибников, собирателей ягод и просто любителей покататься на вездеходной
технике, потому что там много всякой добычи для всех этих охотников на
дары природы. И тропинки эти зачастую ведут в никуда. Т. е. пылишь ты по
дороге, которая плавно переходит в тропинку, которая через некоторое
время просто обрывается посреди поля или рощи. Почему так – не знаю.
Природа там очень пышная: трава выше головы, кусты в два-три
человеческих роста, деревья в высоту метров по 30 – не джунгли, конечно,
но для Самарской области очень даже богато.
Я обычно доезжаю на машине до переправы через р. Кривуша (это южный
берег острова), бросаю её там, достаю велик, переправляюсь и катаюсь по
острову, наслаждаясь свежим воздухом, ароматами трав и пением птиц.
Проезжаю километров 15-25 по средней степени убитости грунтовке (я езжу
в разные места, поэтому и расстояние разное), добираюсь до Волги (это
другая сторона острова, и там полно песчаных пляжей), купаюсь, загораю,
наслаждаюсь видом на Жигулёвские горы, устраиваю небольшой пикничок из
того, что с собой взял, а потом обратно. Всего это у меня занимает часов
5-7 (да, переправа работает с 6 утра до 7:30 вечера).
Так было и в этот раз, по крайней мере, до половины пути всё шло именно
так. На велосипеде я доехал до Волги, причём последняя часть пути шла по
залитым грязью грунтовкам (похоже, чем ближе к Волге, тем больше воды в
грунте, поэтому дороги долго не просыхают). Мне даже понравилось на
минимальной скорости (передача 1-2) перебираться с пробуксовками через
грязевую жижу, которой там были заполнены все низинки. Я несколько раз
сплавал, перекусил, при этом пришлось отдать часть еды как дань невесть
откуда взявшимся двум собакам неизвестной породы, потом с часок
повытягивался на тёплом песочке в полном одиночестве и засобирался
назад. Поначалу я с ленцой покручивал педали, потому что ещё не отошёл
от той расслабленности, которая меня накрыла на берегу. Но потом над
головой загрохотало, и слегка заморосил дождик, поэтому я прибавил.
Успел я проехать километров 5 (всего назад ехать в этот раз мне было
километров 15-17), и тут меня накрыло грозой.
- Мне пиздец, - сказал я жене по телефону, - до переправы я должен
успеть добраться вовремя, но велик придётся бросить, так как ехать на
нём нельзя – грязно, скользко, - катить его рядом по дороге тоже нельзя
– грязь набивается между колесом и крылом, катить по траве тоже не
вариант, так как трава мне по плечо. Так что вернусь поздно.
Успокоив, таким образом, супругу, я взвалил велик на себя (сука тяжёлая,
на раму-карбон денег нет, а стальная рама с колёсами в районе 15 кг,
которые приходится тащить одной рукой) и, периодически поскальзываясь по
грязи, зашлёпал в сторону дома. Я решил пронести велосипед немного
подальше, так как когда начался дождь, я был на узкой дороге, идущей
посреди длинного болота, и велик там, особо, спрятать негде.
Ну, проскользил-пропадал-прошёл я пару км и набрёл на рыбаков. Они туда
приехали на Ниве, с ночевкой (т. е. водка-пиво, еда включены). Добрые и
не совсем трезвые люди, едва увидев меня, предложили мне пива и водки
(от последней я отказался, сказал, что у меня на переправе машина стоит
и мне ещё ехать). А пивка стаканчик съел, благо дело шлёпать такими
темпами по самым оптимистичным подсчётам мне было ещё часа 2, за это
время, учитывая физическую нагрузку, этот стаканчик улетучился бы, а
немного допинга для поднятия боевого духа войск в такой ситуации не
помешает. Один мужик (хозяин Нивы) предложил мне оставаться ночевать с
ними, так как уже поздно (6 часов вечера) и до переправы я могу не
успеть.
Я, как честный долб… неумный человек, сказал, что меня ждёт жена,
поэтому я пошёл дальше, а вам спасибо за угощение.
Валера, так звали хозяина т/с, тогда предложил оставить им хотя бы
велик, так как с такой обузой я далеко не уйду. Он заверил, что они его
не украдут. Я поколебался пару секунд и согласился (мужики выглядели
нормальными работягами). Дал мне свой адрес и номер телефона, и мы
договорились, что встретимся на следующий день в обед, когда они
вернутся домой. Заодно, они посоветовали мне идти не той дорогой, по
которой ездят машины, и по которой приехал я, а свернуть на тропинку, по
которой, по их словам, можно будет здорово срезать и выйти без всяких
петляний сразу к переправе. Я их поблагодарил, в очередной раз отказался
от «посошка» и резвым шагом направился дальше, сука, Хабаров, блин
Сусанин долбаный.
По тропинке идти было легко: не было велика на горбу, и под ногами была
примятая трава, по которой не скользили ноги. Настроение было хорошее,
вокруг никого не было, после дождя в перелесках висел туман, было тихо.
Я представлял себя в доисторическом ливневом лесу (сырость и дымка после
дождя располагают, знаете ли), когда ещё не было машин, заводов и вообще
цивилизации, когда твоё выживание зависело только от тебя самого, твоих
сил, ума, выносливости. И чувствовал я себя в это время полным сил,
молодым, здоровым и очень умным, что вот так здорово выбрал лёгкую и
короткую дорогу. По дороге обдирал и трескал торн (ягода такая вяжущая),
в голове были всякие лёгкие и глупые мысли…
Так прошёл час. Время 7 вечера, а переправы я так и не вижу. Я прибавил
шаг, туман прибавил плотности, а солнце убавило яркости (кстати, спасибо
Медведу, после перевода часов на московское время у нас сейчас темнеет
часов в 8 вечера)…
Взглянул на телефон: 19:05 – местность абсолютно незнакомая, спросить
дорогу не у кого, но под ногами кончилась тропинка и началась грунтовка,
что как бы, ободряло. Понижал настроение тот факт, что по раскисшей
земле опять стало тяжело идти. Но делать нечего, время поджимает, и я
побежал.
19:20 – бежать по лужам весело не получается, дорога скользкая,
постоянно петляет, от неё расходятся другие дороги и тропинки, которые
хз, куда ведут. Поэтому путь выбираю по принципу «примерно в ту сторону,
в которой должна быть переправа».
19:25 – я понял, что торопиться больше некуда и, хотя на мне были всего
лишь майка и шорты, при этом я был промокший насквозь, приближающейся
ночи я не сильно испугался. Я знал, что надо идти прямо, и я выйду к
Кривуше. Почему меня это ободряло? Потому что у свояка есть моторная
лодка, и он меня вывезет.
Позвонил свояку, сказал, что я хз где, но иду верным путём. Бери лодку,
поезжай вдоль берега и смотри, не помашет ли кто в темноте чем-нибудь
светящимся. Это буду я, а пока отбой, а то у меня телефон разряжается
(ага, как в плохом американском кино).
Телефон я выключил совсем, так как начались звонки от жены и родителей,
типа, где ты, как. Понятно, что они переживают, но помощи от такой
заботы ноль, а вреда при садящемся аккумуляторе – более, чем до фига.
Почти стемнело, а я был хрен знает где, но с дороги не сворачивал и
сохранял бодрость духа. И тут я заметил, что закат у меня слева, т. е. я
иду на север… в сторону Волги…
- Ебёна мать! – я повернулся назад и увидел вдали огни большого (не
города) НПЗ. Новокуйбышевского НПЗ. А чуть в стороне отсвет в облаках от
Новокуйбышевска и, чуть далее, вероятно, от Самары.
Ещё где-то час быстрым шагом в обратную сторону. Совсем темно, дорога
почти неразличима, над головой бесшумно летают совы (т. е. звуков вообще
никаких – ни хлопанья, ни шуршания крыльев; лишь тени на фоне неба). И
если в поле хоть что-то видно в отсвечивающих от облаков городских огнях
(удивительно, как далеко этот свет распространяется), то в лесу ничего
не увидишь, пока об это не ударишься. А дороги в лесу просто страх
Божий. Запросто можно совершенно неожиданно шагнуть в лужу по колено
глубиной, упасть, встать, шарахнуться лбом о толстый сук и пнуть бревно.
- Ну, что за суканах! – отсвет от города впереди, не больше 5 км, а
дорога идёт по полю влево и назад или вправо и назад.
- Эй, есть здесь кто-нибудь?! Помогите! – а в ответ тишина.
«Господи, ну выведи меня хоть куда-нибудь!!! Сейчас ещё тепло, но в
мокрых мойке и шортах провести ночь и встретить рассвет… не знаю, по
крайней мере, очень не желательно. Возможно, это моя самая большая и
самая последняя ошибка, но я пойду вперёд, напролом».
Идти ночью по лесу удовольствие довольно посредственное. Из-за того, что
ничего не видно, все ветки, брёвна, ямки – твои. Потом лес кончился, и
начались кусты чего-то охрененно колючего (шиповник, торн?), по которым
я шёл не помню сколько, но долго. Потом была ежевика (я это понял,
потому что кусты низкие, а колючки не такие длинные). Потом какой-то луг
с травой по пояс (кстати, как объяснить тот факт, что на лугу, где нет
ни единого дерева, валяется до хера коряг?). Потом болото (немного
ссыкотно ночью переходить незнакомое болото) – хорошо, хоть неглубокое –
по колено, не больше. Когда я понял, что болото мельчает, а склон идёт
вверх, я обрадовался, что наконец-то на твёрдой земле, и можно больше не
бояться утонуть… и тут же получил от дерева суком в глаз.
А главное вокруг тишина. Ведь ночь с субботы на воскресенье, народу
должно быть полно. Ведь когда ещё светло было, слышал же выстрелы
охотников с разных сторон, а ту все как умерли.
Опять перелез через какие-то кусты и уткнулся в болото побольше. Здесь
была видна открытая вода, и лезть через него я побоялся (не потому, что
я такой умный, а потому, что телефон воду не любит, а это – мой
единственный способ сообщить о себе).
Куда идти, направо или налево? Хз какое длинное это болото. А может это
и не болото, а речка или озеро. Но это явно не Кривуша, слишком уж узкая
(-ое?). Может быть проход к Кривуше совсем рядом, стоит только правильно
повернуть. А повернёшь неправильно - будешь до утра блуждать.
- Лю-у-у-уди! Помогите! – попытка – не пытка, вдруг кто отзовётся.
Тихо. Пойду налево.
Я уже топал часа 4-5. Ноги после езды на велике, прогулки и занятия в
качалке (в четверг ходил) начало сводить. А камыш на берегу этого
водоёма, падла, высокий и не понятно как растущий. То он в воде, а то на
берегу. И идёшь так же: то хлюпаешь и чавкаешь, а то шуршишь по траве и
хрустишь сломанными ветками. Поэтому, чтобы не пугать местных пиявок, я
взял выше по склону и тут же получил заслуженный джеб от толстой ветки
какого-то местного баобаба. В голове пролетело: «Гадёныш. Даже если
влупить со всей дури по этой дуре, только себе хуже сделаешь».
Прогуливаясь по крутому заросшему ежевикой берегу этого болото-озера,
легко не заметить не только ветки, но и целые деревья, особенно упавшие.
Одно из них, как мне показалось, радостно легло под меня. Очередной уже
удар по левой любимой голени, полёт с вытянутыми руками в темноту,
приземление опять на какие-то ветки помельче, соскальзывание с них и,
наконец, контрольный в лоб. Итог: ноги как красная мокрая тряпочка, руки
в занозах, изодраны до плеч, зато мой лоб оно не победило!
Вот тут, когда я растёкся трепыхающейся лужицей по земле, мне стало так
сильно неохота больше никуда идти. Ведь сижу же в траве, хоть и мокрой,
но не холодной ещё. И ноги больше убивать не надо. Правда жрать хочется,
аж зубы сводит. Зря я сегодня полбатона собакам отдал. Сейчас бы
заточил, и веселее стало б сразу.
И на фоне этих мыслей услышал гогот. Бля, люди!
- Лю-у-у-уди! Помогите! Мужики! – кричал я довольно гаденько и
неубедительно, потому что до этого уже оборался и сорвал голос.
А в ответ опять гогот. Ну, ничего, мы не гордые, сами допрёмся.
А теперь представьте, сидят мужики уютно за столиком после охоты. Над
столом очень тусклая лампа, едва видно друг друга. На столе полный
комплект охотника (см. «Особенности национальной охоты»). Травят байки,
и тут треск в лесу и на них выходит такое 2-метровое чудо, как у Райкина
«весь в паутине, весь в бычках»
- А это чё такое? – отозвался первый, кто смог подобрать челюсть.
- Мужики, я заблудился, спасите! Где здесь переправа, где Кривуша? Меня
на берегу ждут, подскажите, я пойду, а то я совсем не знаю, где я!..
Я ещё что-то хотел сказать, но меня уже грамотно усадили в самое удобное
раскладное кресло (которое потом под моим весом слегка погнулось и
чуть-чуть поломалась, напрочь), в одну руку дали бутер с колбасой с моё
лицо размером (а лица у нас нормальные такие), в другую кружку с водкой.
Я даже и не помню уже, как всё это произошло. Как-то очень быстро.
Собаки (у них было две) подбежали ко мне и стали вылизывать кровь с ног
(голодные?).
Первые две кружки даже закусывать не стал, само пролетело.
- Ты как сюда попал? Здесь же островок, тут вода со всех сторон, ты
переплывал что ли?
- Нет, я пешком шёл.
- Да как ты прошёл, здесь кругом вода. Откуда ты?
- Да, не знаю я как прошёл. Не помню. Секунду, дайте, я хоть своим
позвоню, скажу, чтоб не волновались. Дорогу мне подскажете? Или за мной
могут приплыть на лодке.
- Нет, ты отсюда никуда не дойдёшь, и доплыть к тебе никто не сможет.
Тут сплошные протоки, ерики и болота. Тут днём-то тяжело объяснить, как
доехать, а ночью даже пытаться нечего. Оставайся с нами, мы люди не
злые, тут два нейрохирурга, один невропатолог и один авиадиспетчер. Мы
тебя не обидим, не боись.
Теперь понятно, откуда такой профессионализм и слаженность действий при
спасении заплутавшего. Дальше они всё пытались от меня добиться, как я
вообще к ним попал. Это их какое-то специальное место, уединённое,
тихое. Они сюда поохотиться на уток приезжают иногда. С горем пополам,
наконец, совместно определили, где я плутал и как сюда попал. Одно не
поняли, как я к ним на островок посуху пришёл, там же вода кругом.
- А вы из Самары или из Новокуйбышевска?
- Да кто откуда.
- А невропатологи из Новокуйбышевска есть? А то у меня там мама
медсестрой работает.
- Есть. Но этого не может быть, я там всех знаю, у всех дети маленькие.
Я назвал Ф. И. О. своей матери.
- Денис?!
Оказалось, один из них – врач, работавший с моей мамой. Мы с ним друг
друга немного знаем. А не разглядели друг друга, потому что лампочка
тусклая очень была, еле-еле видно.
Никто не стал спорить, что повод выпить более, чем достойный. Найти за
день людей, которые согласятся за спасибо отвезти твой велосипед почти
до дома; уйти с дороги, совершенно сбиться с пути и случайно ночью на
каком-то островке набрести на людей (при этом не моральных уродов
каких-нибудь) и найти среди них знакомого! Короче, все за столом
согласились, что без помощи сверху тут не обошлось.
Меня полностью переодели (все свои тряпки пришлось выжимать, даже
трусы), накормили-напоили, дали спальник, а утром отвезли на эту
долбаную переправу к моей машине.
PS. Велик уже забрал.
всякого шума. Где-нибудь по грунтовкам, среди полей, лесов, озёр.
Если посмотреть в яндекс картах на область чуть северо-западнее
Новокуйбышевска, можно увидеть довольно большой остров, ограниченный
реками Кривуша, Сухая Самарка и Волга. Размеры острова где-то 20 на 50
км в самом широком и длинном месте. Но эти 20 на 50 км по прямой, а на
этом острове по прямой передвигаться нельзя, так как там такое
количество ручьёв, речушек, рек, луж, болот, топей, озёр, рощ, зарослей
кустарника и т. п., что все дорожки и тропинки петляют как корабль,
совершающий противолодочный манёвр. И тропинок там очень много, потому
что этот остров очень популярен у охотников, рыболовов, браконьеров,
грибников, собирателей ягод и просто любителей покататься на вездеходной
технике, потому что там много всякой добычи для всех этих охотников на
дары природы. И тропинки эти зачастую ведут в никуда. Т. е. пылишь ты по
дороге, которая плавно переходит в тропинку, которая через некоторое
время просто обрывается посреди поля или рощи. Почему так – не знаю.
Природа там очень пышная: трава выше головы, кусты в два-три
человеческих роста, деревья в высоту метров по 30 – не джунгли, конечно,
но для Самарской области очень даже богато.
Я обычно доезжаю на машине до переправы через р. Кривуша (это южный
берег острова), бросаю её там, достаю велик, переправляюсь и катаюсь по
острову, наслаждаясь свежим воздухом, ароматами трав и пением птиц.
Проезжаю километров 15-25 по средней степени убитости грунтовке (я езжу
в разные места, поэтому и расстояние разное), добираюсь до Волги (это
другая сторона острова, и там полно песчаных пляжей), купаюсь, загораю,
наслаждаюсь видом на Жигулёвские горы, устраиваю небольшой пикничок из
того, что с собой взял, а потом обратно. Всего это у меня занимает часов
5-7 (да, переправа работает с 6 утра до 7:30 вечера).
Так было и в этот раз, по крайней мере, до половины пути всё шло именно
так. На велосипеде я доехал до Волги, причём последняя часть пути шла по
залитым грязью грунтовкам (похоже, чем ближе к Волге, тем больше воды в
грунте, поэтому дороги долго не просыхают). Мне даже понравилось на
минимальной скорости (передача 1-2) перебираться с пробуксовками через
грязевую жижу, которой там были заполнены все низинки. Я несколько раз
сплавал, перекусил, при этом пришлось отдать часть еды как дань невесть
откуда взявшимся двум собакам неизвестной породы, потом с часок
повытягивался на тёплом песочке в полном одиночестве и засобирался
назад. Поначалу я с ленцой покручивал педали, потому что ещё не отошёл
от той расслабленности, которая меня накрыла на берегу. Но потом над
головой загрохотало, и слегка заморосил дождик, поэтому я прибавил.
Успел я проехать километров 5 (всего назад ехать в этот раз мне было
километров 15-17), и тут меня накрыло грозой.
- Мне пиздец, - сказал я жене по телефону, - до переправы я должен
успеть добраться вовремя, но велик придётся бросить, так как ехать на
нём нельзя – грязно, скользко, - катить его рядом по дороге тоже нельзя
– грязь набивается между колесом и крылом, катить по траве тоже не
вариант, так как трава мне по плечо. Так что вернусь поздно.
Успокоив, таким образом, супругу, я взвалил велик на себя (сука тяжёлая,
на раму-карбон денег нет, а стальная рама с колёсами в районе 15 кг,
которые приходится тащить одной рукой) и, периодически поскальзываясь по
грязи, зашлёпал в сторону дома. Я решил пронести велосипед немного
подальше, так как когда начался дождь, я был на узкой дороге, идущей
посреди длинного болота, и велик там, особо, спрятать негде.
Ну, проскользил-пропадал-прошёл я пару км и набрёл на рыбаков. Они туда
приехали на Ниве, с ночевкой (т. е. водка-пиво, еда включены). Добрые и
не совсем трезвые люди, едва увидев меня, предложили мне пива и водки
(от последней я отказался, сказал, что у меня на переправе машина стоит
и мне ещё ехать). А пивка стаканчик съел, благо дело шлёпать такими
темпами по самым оптимистичным подсчётам мне было ещё часа 2, за это
время, учитывая физическую нагрузку, этот стаканчик улетучился бы, а
немного допинга для поднятия боевого духа войск в такой ситуации не
помешает. Один мужик (хозяин Нивы) предложил мне оставаться ночевать с
ними, так как уже поздно (6 часов вечера) и до переправы я могу не
успеть.
Я, как честный долб… неумный человек, сказал, что меня ждёт жена,
поэтому я пошёл дальше, а вам спасибо за угощение.
Валера, так звали хозяина т/с, тогда предложил оставить им хотя бы
велик, так как с такой обузой я далеко не уйду. Он заверил, что они его
не украдут. Я поколебался пару секунд и согласился (мужики выглядели
нормальными работягами). Дал мне свой адрес и номер телефона, и мы
договорились, что встретимся на следующий день в обед, когда они
вернутся домой. Заодно, они посоветовали мне идти не той дорогой, по
которой ездят машины, и по которой приехал я, а свернуть на тропинку, по
которой, по их словам, можно будет здорово срезать и выйти без всяких
петляний сразу к переправе. Я их поблагодарил, в очередной раз отказался
от «посошка» и резвым шагом направился дальше, сука, Хабаров, блин
Сусанин долбаный.
По тропинке идти было легко: не было велика на горбу, и под ногами была
примятая трава, по которой не скользили ноги. Настроение было хорошее,
вокруг никого не было, после дождя в перелесках висел туман, было тихо.
Я представлял себя в доисторическом ливневом лесу (сырость и дымка после
дождя располагают, знаете ли), когда ещё не было машин, заводов и вообще
цивилизации, когда твоё выживание зависело только от тебя самого, твоих
сил, ума, выносливости. И чувствовал я себя в это время полным сил,
молодым, здоровым и очень умным, что вот так здорово выбрал лёгкую и
короткую дорогу. По дороге обдирал и трескал торн (ягода такая вяжущая),
в голове были всякие лёгкие и глупые мысли…
Так прошёл час. Время 7 вечера, а переправы я так и не вижу. Я прибавил
шаг, туман прибавил плотности, а солнце убавило яркости (кстати, спасибо
Медведу, после перевода часов на московское время у нас сейчас темнеет
часов в 8 вечера)…
Взглянул на телефон: 19:05 – местность абсолютно незнакомая, спросить
дорогу не у кого, но под ногами кончилась тропинка и началась грунтовка,
что как бы, ободряло. Понижал настроение тот факт, что по раскисшей
земле опять стало тяжело идти. Но делать нечего, время поджимает, и я
побежал.
19:20 – бежать по лужам весело не получается, дорога скользкая,
постоянно петляет, от неё расходятся другие дороги и тропинки, которые
хз, куда ведут. Поэтому путь выбираю по принципу «примерно в ту сторону,
в которой должна быть переправа».
19:25 – я понял, что торопиться больше некуда и, хотя на мне были всего
лишь майка и шорты, при этом я был промокший насквозь, приближающейся
ночи я не сильно испугался. Я знал, что надо идти прямо, и я выйду к
Кривуше. Почему меня это ободряло? Потому что у свояка есть моторная
лодка, и он меня вывезет.
Позвонил свояку, сказал, что я хз где, но иду верным путём. Бери лодку,
поезжай вдоль берега и смотри, не помашет ли кто в темноте чем-нибудь
светящимся. Это буду я, а пока отбой, а то у меня телефон разряжается
(ага, как в плохом американском кино).
Телефон я выключил совсем, так как начались звонки от жены и родителей,
типа, где ты, как. Понятно, что они переживают, но помощи от такой
заботы ноль, а вреда при садящемся аккумуляторе – более, чем до фига.
Почти стемнело, а я был хрен знает где, но с дороги не сворачивал и
сохранял бодрость духа. И тут я заметил, что закат у меня слева, т. е. я
иду на север… в сторону Волги…
- Ебёна мать! – я повернулся назад и увидел вдали огни большого (не
города) НПЗ. Новокуйбышевского НПЗ. А чуть в стороне отсвет в облаках от
Новокуйбышевска и, чуть далее, вероятно, от Самары.
Ещё где-то час быстрым шагом в обратную сторону. Совсем темно, дорога
почти неразличима, над головой бесшумно летают совы (т. е. звуков вообще
никаких – ни хлопанья, ни шуршания крыльев; лишь тени на фоне неба). И
если в поле хоть что-то видно в отсвечивающих от облаков городских огнях
(удивительно, как далеко этот свет распространяется), то в лесу ничего
не увидишь, пока об это не ударишься. А дороги в лесу просто страх
Божий. Запросто можно совершенно неожиданно шагнуть в лужу по колено
глубиной, упасть, встать, шарахнуться лбом о толстый сук и пнуть бревно.
- Ну, что за суканах! – отсвет от города впереди, не больше 5 км, а
дорога идёт по полю влево и назад или вправо и назад.
- Эй, есть здесь кто-нибудь?! Помогите! – а в ответ тишина.
«Господи, ну выведи меня хоть куда-нибудь!!! Сейчас ещё тепло, но в
мокрых мойке и шортах провести ночь и встретить рассвет… не знаю, по
крайней мере, очень не желательно. Возможно, это моя самая большая и
самая последняя ошибка, но я пойду вперёд, напролом».
Идти ночью по лесу удовольствие довольно посредственное. Из-за того, что
ничего не видно, все ветки, брёвна, ямки – твои. Потом лес кончился, и
начались кусты чего-то охрененно колючего (шиповник, торн?), по которым
я шёл не помню сколько, но долго. Потом была ежевика (я это понял,
потому что кусты низкие, а колючки не такие длинные). Потом какой-то луг
с травой по пояс (кстати, как объяснить тот факт, что на лугу, где нет
ни единого дерева, валяется до хера коряг?). Потом болото (немного
ссыкотно ночью переходить незнакомое болото) – хорошо, хоть неглубокое –
по колено, не больше. Когда я понял, что болото мельчает, а склон идёт
вверх, я обрадовался, что наконец-то на твёрдой земле, и можно больше не
бояться утонуть… и тут же получил от дерева суком в глаз.
А главное вокруг тишина. Ведь ночь с субботы на воскресенье, народу
должно быть полно. Ведь когда ещё светло было, слышал же выстрелы
охотников с разных сторон, а ту все как умерли.
Опять перелез через какие-то кусты и уткнулся в болото побольше. Здесь
была видна открытая вода, и лезть через него я побоялся (не потому, что
я такой умный, а потому, что телефон воду не любит, а это – мой
единственный способ сообщить о себе).
Куда идти, направо или налево? Хз какое длинное это болото. А может это
и не болото, а речка или озеро. Но это явно не Кривуша, слишком уж узкая
(-ое?). Может быть проход к Кривуше совсем рядом, стоит только правильно
повернуть. А повернёшь неправильно - будешь до утра блуждать.
- Лю-у-у-уди! Помогите! – попытка – не пытка, вдруг кто отзовётся.
Тихо. Пойду налево.
Я уже топал часа 4-5. Ноги после езды на велике, прогулки и занятия в
качалке (в четверг ходил) начало сводить. А камыш на берегу этого
водоёма, падла, высокий и не понятно как растущий. То он в воде, а то на
берегу. И идёшь так же: то хлюпаешь и чавкаешь, а то шуршишь по траве и
хрустишь сломанными ветками. Поэтому, чтобы не пугать местных пиявок, я
взял выше по склону и тут же получил заслуженный джеб от толстой ветки
какого-то местного баобаба. В голове пролетело: «Гадёныш. Даже если
влупить со всей дури по этой дуре, только себе хуже сделаешь».
Прогуливаясь по крутому заросшему ежевикой берегу этого болото-озера,
легко не заметить не только ветки, но и целые деревья, особенно упавшие.
Одно из них, как мне показалось, радостно легло под меня. Очередной уже
удар по левой любимой голени, полёт с вытянутыми руками в темноту,
приземление опять на какие-то ветки помельче, соскальзывание с них и,
наконец, контрольный в лоб. Итог: ноги как красная мокрая тряпочка, руки
в занозах, изодраны до плеч, зато мой лоб оно не победило!
Вот тут, когда я растёкся трепыхающейся лужицей по земле, мне стало так
сильно неохота больше никуда идти. Ведь сижу же в траве, хоть и мокрой,
но не холодной ещё. И ноги больше убивать не надо. Правда жрать хочется,
аж зубы сводит. Зря я сегодня полбатона собакам отдал. Сейчас бы
заточил, и веселее стало б сразу.
И на фоне этих мыслей услышал гогот. Бля, люди!
- Лю-у-у-уди! Помогите! Мужики! – кричал я довольно гаденько и
неубедительно, потому что до этого уже оборался и сорвал голос.
А в ответ опять гогот. Ну, ничего, мы не гордые, сами допрёмся.
А теперь представьте, сидят мужики уютно за столиком после охоты. Над
столом очень тусклая лампа, едва видно друг друга. На столе полный
комплект охотника (см. «Особенности национальной охоты»). Травят байки,
и тут треск в лесу и на них выходит такое 2-метровое чудо, как у Райкина
«весь в паутине, весь в бычках»
- А это чё такое? – отозвался первый, кто смог подобрать челюсть.
- Мужики, я заблудился, спасите! Где здесь переправа, где Кривуша? Меня
на берегу ждут, подскажите, я пойду, а то я совсем не знаю, где я!..
Я ещё что-то хотел сказать, но меня уже грамотно усадили в самое удобное
раскладное кресло (которое потом под моим весом слегка погнулось и
чуть-чуть поломалась, напрочь), в одну руку дали бутер с колбасой с моё
лицо размером (а лица у нас нормальные такие), в другую кружку с водкой.
Я даже и не помню уже, как всё это произошло. Как-то очень быстро.
Собаки (у них было две) подбежали ко мне и стали вылизывать кровь с ног
(голодные?).
Первые две кружки даже закусывать не стал, само пролетело.
- Ты как сюда попал? Здесь же островок, тут вода со всех сторон, ты
переплывал что ли?
- Нет, я пешком шёл.
- Да как ты прошёл, здесь кругом вода. Откуда ты?
- Да, не знаю я как прошёл. Не помню. Секунду, дайте, я хоть своим
позвоню, скажу, чтоб не волновались. Дорогу мне подскажете? Или за мной
могут приплыть на лодке.
- Нет, ты отсюда никуда не дойдёшь, и доплыть к тебе никто не сможет.
Тут сплошные протоки, ерики и болота. Тут днём-то тяжело объяснить, как
доехать, а ночью даже пытаться нечего. Оставайся с нами, мы люди не
злые, тут два нейрохирурга, один невропатолог и один авиадиспетчер. Мы
тебя не обидим, не боись.
Теперь понятно, откуда такой профессионализм и слаженность действий при
спасении заплутавшего. Дальше они всё пытались от меня добиться, как я
вообще к ним попал. Это их какое-то специальное место, уединённое,
тихое. Они сюда поохотиться на уток приезжают иногда. С горем пополам,
наконец, совместно определили, где я плутал и как сюда попал. Одно не
поняли, как я к ним на островок посуху пришёл, там же вода кругом.
- А вы из Самары или из Новокуйбышевска?
- Да кто откуда.
- А невропатологи из Новокуйбышевска есть? А то у меня там мама
медсестрой работает.
- Есть. Но этого не может быть, я там всех знаю, у всех дети маленькие.
Я назвал Ф. И. О. своей матери.
- Денис?!
Оказалось, один из них – врач, работавший с моей мамой. Мы с ним друг
друга немного знаем. А не разглядели друг друга, потому что лампочка
тусклая очень была, еле-еле видно.
Никто не стал спорить, что повод выпить более, чем достойный. Найти за
день людей, которые согласятся за спасибо отвезти твой велосипед почти
до дома; уйти с дороги, совершенно сбиться с пути и случайно ночью на
каком-то островке набрести на людей (при этом не моральных уродов
каких-нибудь) и найти среди них знакомого! Короче, все за столом
согласились, что без помощи сверху тут не обошлось.
Меня полностью переодели (все свои тряпки пришлось выжимать, даже
трусы), накормили-напоили, дали спальник, а утром отвезли на эту
долбаную переправу к моей машине.
PS. Велик уже забрал.
26.03.2019, Новые истории - основной выпуск
Учительницу уволили за то, что она сфотографировалась в купальнике.
Не за прогулы, не за профессиональную непригодность, не за вопиющее нарушение правил безопасности, повлекшее за собой непоправимое и даже не за пьянство на рабочем месте. Нет.
За фотографию в купальнике.
Не знаю, оговаривается ли как-то особо ношение купальников и последующее фотографирование в оных в педагогических ВУЗах, имеются ли на этот счёт какие-то специальные предписания для учителей, существуют ли профессиональные, учительские модели купальных костюмов, фотокарточки в которых не являются крамолой, есть ли госкомиссия, регламентирующая длину учительских юбок и глубину учительских декольте. Я не располагаю такой информацией.
Но зато точно знаю, что у многих учителей есть дети. Да у большинства! Понимаете? Нет? Ну, подумайте! Дети — они ведь от чего? Не от аиста. Нет-нет-нет! И не в капусте их с озадаченным видом обнаруживают, как бы вам этого ни хотелось! Дети, увы и ах - всегда от секса. Понимаете?
А секс это что? Это же форменное безобразие! Пися в писю! Стоны! Крики! Пот! Сперма! Олег, возьми меня за волосы! Танюша, я щас, щас, Танюшааааааааа!!! Понимаете?
А потом они вот этими самыми руками учить детей идут? Улавливаете логику?
Какая безнравственность! Никакой купальник рядом с таким развратом не стоял! Сексом то они, поди и вовсе без купальников занимаются! Безобразие!
А туалет! Ходят туда и натурально какают! И как только не стыдно! Гордое имя учитель носят, а сами при этом — какают из попы. Я извиняюсь, самым тривиальным образом! Говном! Да-да, им родимым! Не бисером, не блёстками и даже не бабочками! А ещё учителя! И секс у них, и какают, и наверняка, когда дома мизинцем о ножку стола ударяются - «эх блять!» говорят! Да точно говорят!
Надо бы с ними построже! Чтобы ни секса! Ни купальников! Ни каких иных испражнений!
А то ишь, распоясались! Фотографируются, понимаешь! Бесстыдники! Не по-советски это, товарищи! Не для того мы на Колчака в сабельную атаку ходили, чтобы вы тут потом , в светлом будущем секс да купальники вытворяли! Не для этого Лазо в топке то горел! Эх вы! Срамота!
Не за прогулы, не за профессиональную непригодность, не за вопиющее нарушение правил безопасности, повлекшее за собой непоправимое и даже не за пьянство на рабочем месте. Нет.
За фотографию в купальнике.
Не знаю, оговаривается ли как-то особо ношение купальников и последующее фотографирование в оных в педагогических ВУЗах, имеются ли на этот счёт какие-то специальные предписания для учителей, существуют ли профессиональные, учительские модели купальных костюмов, фотокарточки в которых не являются крамолой, есть ли госкомиссия, регламентирующая длину учительских юбок и глубину учительских декольте. Я не располагаю такой информацией.
Но зато точно знаю, что у многих учителей есть дети. Да у большинства! Понимаете? Нет? Ну, подумайте! Дети — они ведь от чего? Не от аиста. Нет-нет-нет! И не в капусте их с озадаченным видом обнаруживают, как бы вам этого ни хотелось! Дети, увы и ах - всегда от секса. Понимаете?
А секс это что? Это же форменное безобразие! Пися в писю! Стоны! Крики! Пот! Сперма! Олег, возьми меня за волосы! Танюша, я щас, щас, Танюшааааааааа!!! Понимаете?
А потом они вот этими самыми руками учить детей идут? Улавливаете логику?
Какая безнравственность! Никакой купальник рядом с таким развратом не стоял! Сексом то они, поди и вовсе без купальников занимаются! Безобразие!
А туалет! Ходят туда и натурально какают! И как только не стыдно! Гордое имя учитель носят, а сами при этом — какают из попы. Я извиняюсь, самым тривиальным образом! Говном! Да-да, им родимым! Не бисером, не блёстками и даже не бабочками! А ещё учителя! И секс у них, и какают, и наверняка, когда дома мизинцем о ножку стола ударяются - «эх блять!» говорят! Да точно говорят!
Надо бы с ними построже! Чтобы ни секса! Ни купальников! Ни каких иных испражнений!
А то ишь, распоясались! Фотографируются, понимаешь! Бесстыдники! Не по-советски это, товарищи! Не для того мы на Колчака в сабельную атаку ходили, чтобы вы тут потом , в светлом будущем секс да купальники вытворяли! Не для этого Лазо в топке то горел! Эх вы! Срамота!
26.04.2020, Новые истории - основной выпуск
26 апреля сего года, мы будем «отмечать» 34-ю годовщину катастрофы на Чернобыльской АЭС. Я там работал с роботами по ликвидации катастрофы, самая первая роботизированная установка была, это - «тросоход». Когда вертолет, задел за растяжку трубы, перевернулся и упал рядом с реактором, то все летчики погибли, после чего, электронщикам было поручено разработать установку, которая могла передвигаться, по перекинутому через реактор, тросу. Перекидывание осуществлялось военными, при помощи ракет. Если будет интересно, то я об этом подробно напишу.
Сейчас более подробно, я хотел рассказать о следующем:
Во время сооружения саркофага над 4-м блоком, была поставлена задача о запуске третьего блока АЭС. Напомню, 4-й-взорвавшийся блок был технически соединен с 3-м блоком. Было необходимо обрезать все трубы между блоками и все трубы 3-го блока закольцевать на себя. Обрезку труб делали тоже автоматизированные установки.
А после встала проблема – как сварить циркониевые трубы при наличии большого радиоактивного фона? Сварка циркониевых труб осуществляется следующим способом – на иглу из вольфрама подается постоянный ток и струя инертного газа аргона, зажигается электрическая дуга, размером 1,5-1,7мм и эта дуга сваривает циркониевые трубы между собой. Сварка длиться два часа. Я знал только двух сварщиков, которые, в стесненных условиях, могли производить такую сварку. Один – пальцем вел по шву, а второй рукой поддерживал горелку. Второй сварщик, это делал при помощи выносного зеркала. Но, от использования сварщиков отказались сразу, так как сварщики брали дозу в течении получаса. Следовательно, на сварку шва нужно было 4 сварщика. А швов надо было сварить в пределах 2-х тысяч.
Сперва, заказ на разработку сварного робота, поступил в Киев в институт Патона, но там сказали, что им нужно несколько лет на разработку.
Разработкой занялся ПРП БАЭР (Производственное ремонтное предприятие БелоярскАтомЭнергоРемонт), в короткое время роботизированная установка, а потом еще две были готовы. Наши инженеры, это чудо! Они просчитывали шаг планетарного редуктора на бумаге. Без использования калькуляторов и компьютеров, так как, в то время, их просто не было! Когда я регулировал высоту электрической дуги, то инженер смотрел на дугу через затемненное стекло и говорил размер высоты дуги: «Высота 2,5 мм! Сейчас 1,9мм! Сейчас еще на НЕСКОЛЬКО МИКРОН меньше! Сейчас норма, 1.7 мм!»
Дальше, роботизированные установки привезли на 3-й блок атомной станции и они начали сваривать швы. Приносили и устанавливали их туда солдаты, оператор включал программу и они начинали выполнять работу, вместо людей. Когда роботизированные установки перенесли на следующую отметку, то через две минуты они практически сразу вышли из строя. У себя, в сравнительно чистом помещении на 3-м блоке атомной станции, я заменил у них сгоревшие микросхемы, погонял их на всех режимах, но как только их отнесли снова на отметку, то через пару минут они вышли из строя. Так продолжалось несколько раз! Менять микросхемы, для того, чтобы они тут же вышли из строя, смысла больше не имелось. А, это означало срыв задания по запуску 3-го блока! У меня стал исчезать перед глазами весь мир. Сперва, исчезло само помещение, там где, должны быть стены, я видел какие-то светлые линии, вместо людей виделись скопление изогнутых линий. Но, самое интересное, что я видел, как роботизированные установки на отметке выходят из строя! Видел, как у них перегорают микросхемы! Когда я пришел в себя, то я уже знал, что нужно изменить в схемах, чтобы они продолжали без проблем работать. Задание было выполнено, 3-й блок заработал, правда, не надолго. Далее развал Союза, отделение Украины, а все специалисты начали получать копейки и стали не нужны стране, которой больше не стало!
Моим друзьям, советским инженерам, всем ликвидаторам последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, ПОСВЯЩАЕТСЯ!
Сейчас более подробно, я хотел рассказать о следующем:
Во время сооружения саркофага над 4-м блоком, была поставлена задача о запуске третьего блока АЭС. Напомню, 4-й-взорвавшийся блок был технически соединен с 3-м блоком. Было необходимо обрезать все трубы между блоками и все трубы 3-го блока закольцевать на себя. Обрезку труб делали тоже автоматизированные установки.
А после встала проблема – как сварить циркониевые трубы при наличии большого радиоактивного фона? Сварка циркониевых труб осуществляется следующим способом – на иглу из вольфрама подается постоянный ток и струя инертного газа аргона, зажигается электрическая дуга, размером 1,5-1,7мм и эта дуга сваривает циркониевые трубы между собой. Сварка длиться два часа. Я знал только двух сварщиков, которые, в стесненных условиях, могли производить такую сварку. Один – пальцем вел по шву, а второй рукой поддерживал горелку. Второй сварщик, это делал при помощи выносного зеркала. Но, от использования сварщиков отказались сразу, так как сварщики брали дозу в течении получаса. Следовательно, на сварку шва нужно было 4 сварщика. А швов надо было сварить в пределах 2-х тысяч.
Сперва, заказ на разработку сварного робота, поступил в Киев в институт Патона, но там сказали, что им нужно несколько лет на разработку.
Разработкой занялся ПРП БАЭР (Производственное ремонтное предприятие БелоярскАтомЭнергоРемонт), в короткое время роботизированная установка, а потом еще две были готовы. Наши инженеры, это чудо! Они просчитывали шаг планетарного редуктора на бумаге. Без использования калькуляторов и компьютеров, так как, в то время, их просто не было! Когда я регулировал высоту электрической дуги, то инженер смотрел на дугу через затемненное стекло и говорил размер высоты дуги: «Высота 2,5 мм! Сейчас 1,9мм! Сейчас еще на НЕСКОЛЬКО МИКРОН меньше! Сейчас норма, 1.7 мм!»
Дальше, роботизированные установки привезли на 3-й блок атомной станции и они начали сваривать швы. Приносили и устанавливали их туда солдаты, оператор включал программу и они начинали выполнять работу, вместо людей. Когда роботизированные установки перенесли на следующую отметку, то через две минуты они практически сразу вышли из строя. У себя, в сравнительно чистом помещении на 3-м блоке атомной станции, я заменил у них сгоревшие микросхемы, погонял их на всех режимах, но как только их отнесли снова на отметку, то через пару минут они вышли из строя. Так продолжалось несколько раз! Менять микросхемы, для того, чтобы они тут же вышли из строя, смысла больше не имелось. А, это означало срыв задания по запуску 3-го блока! У меня стал исчезать перед глазами весь мир. Сперва, исчезло само помещение, там где, должны быть стены, я видел какие-то светлые линии, вместо людей виделись скопление изогнутых линий. Но, самое интересное, что я видел, как роботизированные установки на отметке выходят из строя! Видел, как у них перегорают микросхемы! Когда я пришел в себя, то я уже знал, что нужно изменить в схемах, чтобы они продолжали без проблем работать. Задание было выполнено, 3-й блок заработал, правда, не надолго. Далее развал Союза, отделение Украины, а все специалисты начали получать копейки и стали не нужны стране, которой больше не стало!
Моим друзьям, советским инженерам, всем ликвидаторам последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, ПОСВЯЩАЕТСЯ!
16.02.2008, Свежие анекдоты - основной выпуск
Прошлой ночью я впал в депрессию, и позвонил по номеру "телефон
доверия".
Мой звонок перенаправили в Пакистан.
Я сказал, что собираюсь покончить с собой.
Они страшно обрадовались, и спросили, умею ли я водить грузовики.....
доверия".
Мой звонок перенаправили в Пакистан.
Я сказал, что собираюсь покончить с собой.
Они страшно обрадовались, и спросили, умею ли я водить грузовики.....
13
22.10.2014, Новые истории - основной выпуск
Еще про детишек.
Гуляли по берегу моря, нашли здоровое свинцовое грузило. Решил провести детям урок естествознания, растопил свинец дома на газу и залил в формочки -благо ракушки принесли с того же берега. Дети в шоке от такого креатива, старшенькая (10 лет) начинает прикидывать коммерческие варианты, как наделать разных брелков, продавать и зарабатывать деньги. Младшая (8 лет) задумчиво посмотрела на все это и предложила: - А зачем нам делать брелки, давайте сразу лить из этого ДЕНЬГИ!
Следующий урок был уже про преступления и наказания...
Гуляли по берегу моря, нашли здоровое свинцовое грузило. Решил провести детям урок естествознания, растопил свинец дома на газу и залил в формочки -благо ракушки принесли с того же берега. Дети в шоке от такого креатива, старшенькая (10 лет) начинает прикидывать коммерческие варианты, как наделать разных брелков, продавать и зарабатывать деньги. Младшая (8 лет) задумчиво посмотрела на все это и предложила: - А зачем нам делать брелки, давайте сразу лить из этого ДЕНЬГИ!
Следующий урок был уже про преступления и наказания...
01.03.2021, Новые истории - основной выпуск
Сегодня я видел пса. Пёс спокойно стоял и ждал красный свет для машин. Но светофор не работал. Он стоял и ждал у пешеходного перехода. Большой, старый и уставший. Движение было не очень плотное. Я остановился перед ним. Рядом со мной встала тойота ГАИ. Он посмотрел на нас, и спокойно пошёл вперёд. Встречный поток притормозил тоже, но никто не пропустил пса. Мы стояли с ГАИ в одну сторону, пёс стоял на середине дороги, а вот навстречу все пытались проскочить друг перед другом. Пёс просто стоял и с отвращением смотрел на этих тварей, называющих себя людьми. Взгляд говорил о большом опыте и глубоком отвращении. Его шерсть клочьями говорила о тяжёлой и голодной жизни. Выждав паузу между машин, он шагнул спокойно вперёд. Встречные машины вместо того, чтобы притормозить и остановиться, начали истошно сигналить и ломиться друг перед другом, между псом и бордюром, ещё быстрее. Никто не остановился. Мне стало тошно, стыдно, мне стало страшно - кто эти люди, среди кого я живу, с кем будет жить мой сын в будущем?
Пса чуть не сбили насколько раз. Но он был спокоен. Разница между такой жизнью и такой смертью не очень ощутима. Какой-то дорогой автомобиль притормозил, и пёс всё же перешёл дорогу.
ГАИ уехало, а я всё стоял ошарашенный. Неужели тяжело нажать на долю секунды на тормоз? Неужели я всю жизнь буду жить среди людей, не пропускающих машины скорой помощи? Я отчётливо понял, что я бы хотел дружить с этим псом. Что он достойнее 90% окружающих меня людей.
У меня к вам одна просьба, увидите пса или "скорую", пропустите, пожалуйста. А если нет, то, пожалуйста, никогда не пристёгивайтесь за рулём. Может убьётесь нах@й...
Дмитрий Розенфельд (с)
Пса чуть не сбили насколько раз. Но он был спокоен. Разница между такой жизнью и такой смертью не очень ощутима. Какой-то дорогой автомобиль притормозил, и пёс всё же перешёл дорогу.
ГАИ уехало, а я всё стоял ошарашенный. Неужели тяжело нажать на долю секунды на тормоз? Неужели я всю жизнь буду жить среди людей, не пропускающих машины скорой помощи? Я отчётливо понял, что я бы хотел дружить с этим псом. Что он достойнее 90% окружающих меня людей.
У меня к вам одна просьба, увидите пса или "скорую", пропустите, пожалуйста. А если нет, то, пожалуйста, никогда не пристёгивайтесь за рулём. Может убьётесь нах@й...
Дмитрий Розенфельд (с)
Наши чемпионы
Самые популярные авторские десятки
Самые популярные авторские сотни
Сводный рейтинг всех зарегистрированных авторов и рассказчиков
Лучшие работы зарегистрированных пользователей
Звёзды сайта
Лидер месяца
Рейтинг лучших за день